После интервенции США, захвата Николаса Мадуро и установления временного правительства под руководством Делси Родригес, Венесуэла — в состоянии глубокой трансформации. Описывая установление фактического контроля Вашингтона над Каракасом, американская журналистка Энн Эпплбаум рассматривает эти события не просто как смену режима, а как возрождение политики жесткого геополитического доминирования. К чему приводит дефицит прозрачности в действиях сверхдержавы и почему отказ от признания субъектности малых государств на самом деле ослабляет сильные?
Michael Kenna, Forest Edge, 2004
В антиутопии Джорджа Оруэлла «1984» мир разделен на три сферы влияния: Океанию, Евразию и Остазию, которые находятся в состоянии вечной войны. Иногда два государства объединяются против третьего. Иногда они внезапно меняют сторону. Причины не объясняются. Вместо этого Партия сообщает пролам: «Мы всегда воевали с Остазией». Газеты и учебники истории спешно переписываются, чтобы это казалось правдой.
Мир Оруэлла — это вымысел, но некоторые хотят превратить его в реальность. Еще задолго до второго срока президента Дональда Трампа идея о том, что мир должен иметь три сферы влияния — Азию под доминированием Китая, Европу под доминированием России и Западное полушарие под доминированием США — вяло блуждала по интернету. В основном этот нарратив продвигали россияне, желающие контролировать то, что они называют своим «ближним зарубежьем», или просто мечтающие, чтобы их страну с ее слабой экономикой и разваливающейся армией упоминали в одном ряду с США и Китаем.
Еще в 2019 году Фиона Хилл, сотрудница Совета национальной безопасности в первой администрации Трампа, давала показания комитету Палаты представителей о том, что россияне, продвигающие идею сфер влияния, предлагали каким-то образом «обменять» Венесуэлу, своего ближайшего союзника в Латинской Америке, на Украину. С тех пор представление о том, что международные отношения должны способствовать доминированию великих держав, а не универсальным ценностям или сетям союзников, распространилось из Москвы в Вашингтон. Новая Стратегия национальной безопасности администрации намечает план по установлению господства на обоих американских континентах, загадочно описывая политику США в Западном полушарии фразой «Вербуй и расширяй» (Enlist and Expand) и преуменьшая угрозы со стороны Китая и России. Трамп также публично выступил с угрозами в адрес Дании, Панамы и Канады — всех тех союзников, чей суверенитет мы теперь ставим под сомнение.
В некотором смысле военный рейд, в ходе которого венесуэльский диктатор Николас Мадуро был взят под стражу, действительно напоминает прежние действия США — прежде всего, свержение панамского лидера Мануэля Норьеги в 1989−90 годах. Однако риторика, использованная для объяснения и оправдания венесуэльской операции, делает эту историю принципиально иной. На субботней пресс-конференции Трамп ни разу не произнес слово «демократия». Он не апеллировал к международному праву. Вместо этого он представил путаную версию Доктрины Монро 1823 года — политики, изначально призванной не допускать иностранные имперские державы в Америку, — назвав ее чем-то похожим на «Документ Донро». «Согласно нашей новой Стратегии национальной безопасности, — произнес он, читая по бумажке, — доминирование Америки в Западном полушарии больше никогда не будет подвергаться сомнению.
Рассылка Школы гражданского просвещения
Для достижения этой цели, сказал он, Соединенные Штаты будут «управлять» Венесуэлой, хотя и не уточнил, кто именно будет стоять у руля. Вице-король Марко Рубио? Генерал-губернатор Пит Хегсет? На вопрос о Марии Корине Мачадо, лидере венесуэльской оппозиции, Трамп ответил пренебрежительно. «Она очень милая женщина, но она не пользуется уважением внутри страны», — сказал он.
Мачадо, получившая в прошлом году Нобелевскую премию мира, возглавляет движение, чей кандидат в президенты Эдмундо Гонсалес Уррутия получил две трети голосов на выборах 2024 года. Несмотря на то, что подконтрольные государству медиа поддерживали Мадуро, а его полиция и военизированные формирования преследовали, арестовывали и убивали сторонников оппозиции, Мачадо и Гонсалес не просто победили; они собрали протоколы с избирательных участков, доказывающие их победу. Мадуро же так и не предоставил никаких доказательств. Тем не менее, он провозгласил себя победителем.
США начали сотрудничать с вице-президентом Мадуро, Делси Родригес, которая, судя по всему, сохранит режим Мадуро в неприкосновенности — иными словами, речь тут не о смене режима, а просто о смене диктатора. Но Трамп не слишком старается обеспечить легитимность и своим собственным действиям. Перед похищением Мадуро он не консультировался ни с Конгрессом, ни с союзниками США, ни с соседями Венесуэлы, многие из которых, возможно, захотели бы внести свой вклад в решение проблемы. Хотя его администрация охарактеризовала это действие как уголовный арест и оправдала его обвинительным заключением в контрабанде наркотиков, это не выглядит как часть какой-либо последовательной политики. Трамп только что помиловал бывшего президента Гондураса, которому шесть лет назад было предъявлено законное обвинение в торговле наркотиками.
Во всем этом нет никакой логики, но она и не предполагалась: подобно Партии из «1984», потенциальные властители Западного полушария, похоже, не чувствуют потребности в логике. Если право сильного неоспоримо, если США вольны добиваться своих целей в собственной сфере влияния любыми доступными средствами, то исчезает нужда в прозрачности, демократии или легитимности. Мнение простых людей в малых странах можно не брать в расчет — за ними просто не признают права на субъектность. Их интересы безразличны как имперским корпорациям, жаждущим их природных ресурсов, так и лидерам метрополии, которым пропаганда победоносных завоеваний необходима для удержания власти внутри собственной страны
Реакция России и Китая на действия Трампа была удивительно мягкой, учитывая их миллиардные инвестиции в Венесуэлу. Возможно, это связано с тем, что риторика, которую Трамп использует для оправдания похищения Мадуро, перекликается с их собственными нарративами. В конце концов, главный аргумент Владимира Путина заключается в том, что Украина принадлежит к сфере влияния России. А Си Цзиньпин скажет, что Тайвань — часть сферы влияния Китая, если решит вторгнуться на остров. Это не означает, что Москва действительно в состоянии контролировать Европу, а Китай — Азию: совокупный ВВП Евросоюза почти в десять раз превышает российский, да и нет стран, стремящихся стать китайскими колониями.
<…>
Но ошибка Трампа еще более фундаментальна. Разделение мира на сферы влияния подразумевает, что малые страны не могут влиять на события, и воображать, что венесуэльцы не попытаются этого сделать — серьезное заблуждение. Многие из них хотели американского вмешательства и вне себя от радости, что Мадуро больше не у власти. Это неудивительно: Мадуро и его предшественник Уго Чавес вместе превратили самую богатую страну Южной Америки в самую бедную, укрепив свой уродливый аппарат безопасности оружием и системами наблюдения, закупленными у автократий по всему миру.
Теперь, когда Мадуро нет, люди, которые годами боролись за справедливость, свободу и самоопределение, вряд ли захотят жить в поддерживаемой Трампом диктатуре, укомплектованной приспешниками Мадуро. Один венесуэльский эмигрант (exile), пожелавший остаться анонимным из-за рисков для своей семьи, сказал мне, что во время событий в Венесуэле он чувствовал себя как на американских горках. Сначала восторг от ухода Мадуро, затем шок от пресс-конференции Трампа, а после — гневное осознание того, что, возможно, ничего не изменилось и он по-прежнему не сможет вернуться домой.
Не думаю, что американцы станут счастливее, если в Венесуэле утвердится очередной авторитарный режим. Большинство жителей США по-прежнему хотят, чтобы их страна олицетворяла собой нечто большее, чем просто жадность, и не желают, чтобы их дорогостоящая армия воевала в интересах спонсоров Трампа из нефтяной отрасли. Погоня Трампа за призрачными сферами влияния вряд ли принесет нам мир или процветание — точно так же, как вторжение в Украину не принесло их россиянам. И это может стать очевидным гораздо раньше, чем кто-либо ожидает.
В конце концов, если США превратится в обычного регионального жандарма, наши бывшие союзники в Европе и Азии закроют перед нами свои двери и рынки. Рано или поздно «наше» Западное полушарие сплотится против нас и даст отпор. Погоня за американским господством не только не прибавит нам мощи, но, напротив, сделает нас слабее — и в итоге мы останемся вообще без каких-либо сфер влияния и без всякого веса в мире.
