Вступаем ли мы во Второе осевое время?

Примерно 2500 лет назад, пишет Отто Шармер, на фоне краха цивилизаций бронзового века, распада империй, соперничества городов-государств и волн миграции и войн, менявших социальные структуры, основанные на мифах традиции больше не могли удерживать вес человеческого опыта. Прорвались вопросы нового рода: Что значит быть человеком? Как нам жить? Каково наше место в более крупном порядке вещей? В поисках ответов на эти вопросы мыслители Китая — Конфуций, Лао-цзы и Чжуан-цзы — обратились к этике, гармонии и сонастройке с Дао. В Индии традиции Упанишад, Будда и Махавира погрузились в исследование природы сознания, освобождения и ненасилия. В Персии Заратустра описал космическую битву между добром и злом. В еврейской культуре пророки — и прежде всего Исайя — призвали к справедливости и этическому монотеизму. А в Греции Сократ, Платон и Аристотель положили начало системному изучению морали, познания и устройства реальности.

«Немецкий философ Карл Ясперс назвал это Осевым временем. Общим для этих движений, несмотря на их огромные различия, было открытие более глубокого внутреннего измерения человеческого существа… Они развили способности к моральной рефлексии, состраданию и формулированию универсальных этических принципов. Открылась новая вертикальная ось, связавшая внутреннюю жизнь человека с чем-то трансцендентным: универсальным моральным порядком, основой бытия, более глубоким источником за пределами самого себя», — пишет Шармер. Первое осевое время открыло глубины индивидуального внутреннего мира. Но, сделав это, оно также начало ослаблять опыт соотнесения себя с целым, отмечает автор.

Сейчас наша социальная почва радикально истощена, полагает Шармер, что приводит к трем разрушительным симптомам: аномии (эрозии наших моральных норм), атомии (распаду социальных связей, ведущему к одиночеству и поляризации) и атрофии (постепенной утрате человеческой субъектности). В этих условиях никакая структурная перестройка не может это компенсировать, объясняет он: структуры становятся полыми, координация рушится, конфликты и войны учащаются, система пожирает свои собственные основы.

Эти три симптома связывает еще одно, четвертое измерение — искусственный интеллект, который представляет собой «единую вычислительную форму познания, рассматривающую мир как набор объектов». Все это влияет на человечество подобно тому, как промышленное сельское хозяйство заменило разнообразие живой почвы химическими удобрениями и монокультурами сельскохозяйственных культур — продуктивными в краткосрочной перспективе, но разрушительными со временем, считает Шармер. Только в 2026 году в ИИ планируют вложить более 2,5 триллионов долларов, однако человеческая сторона уравнения — развитие чувствования, построения отношений и осмысления — не получает почти ничего из этого.

Одно из следствий развития и повсеместного внедрения ИИ — когнитивный долг: мозг, как и большие языковые модели, деградирует, будучи оторванным от источников своей вовлеченности. Когда форма познания потребляет свои собственные основы, вся система деградирует, отмечает автор.

«Это истощение почвы в цивилизационном масштабе. Мы видим, как оно проявляется в углублении экологического опустошения, такого как изменение климата и потеря биоразнообразия; в социальных расколах, включая поляризацию и войну; и в духовных последствиях, таких как безнадежность и чувство ничтожности. И вот мы оказываемся на пороге, где планетарный поликризис требует не просто лучшей политики или технологий, но сдвига в структуре нашего сознания», — пишет Отто Шармер.

Переход от небольших обществ охотников-собирателей к сложным цивилизациям был тем вызовом, который дал начало Первому осевому времени. Сегодня планетарный поликризис климатического хаоса, массовой миграции, разрастающихся войн и преобразующего ИИ представляет собой разлом сопоставимого масштаба.

Впервые в истории человечества вызовы, с которыми мы сталкиваемся, требуют планетарного ответа. Если первое Осевое время углубило интериорность (внутренний мир) на индивидуальном уровне, то нынешний порог требует чего-то структурно нового: углубления коллективной интериорности. Как фасилитатор многих групповых процессов в местных сообществах и международных институтах, я был поражен вопросами, которые за последний год или два слышал чаще, чем когда-либо прежде: Что значит быть человеческим существом? Кто я? Для чего я здесь? Для чего мы здесь? Это, что примечательно, те же самые вопросы, которые прорвались во время Первого осевого времени — теперь они возникают в коллективной среде.

Чтобы осмысленно считаться с такими вопросами, нам необходимо обратиться к «социальным технологиям лидерства на основе осознанности, методам, инструментам и структурам поддержки для возделывания социальной почвы, из которой возникает коллективная субъектность», полагает Шармер. Наши образовательные экосистемы должны перейти от передачи знаний к развитию мульти- и метаэпистемических способностей. Информационные и медиа-экосистемы должны перейти к коллективному осмыслению, а демократические структуры — трансформироваться из нынешних форм в совещательные пространства, где граждане учатся вместе, чувствуют вместе и вырабатывают рекомендации на основе общего понимания, а не партийного позиционирования.

Шармер объясняет, что системные изменения в гиперсложных системах происходят «не через централизованный контроль и не через абстрактные генеральные планы», а через «островки когерентности» которые «в море хаоса обладают способностью переводить всю систему на более высокий порядок»: «Гражданские инфраструктуры, гражданские ассамблеи, переосмысленные школы, регенеративные фермы, целенаправленные предприятия, новый общественный договор — все это образцовые островки когерентности, которые нам необходимо лелеять, сплетать и соединять в разных местах и регионах».

Отто Шармер настаивает: нам нужен новый общественный договор для эпохи ИИ. Наш извлеченный опыт продается и используется как оружие против нас, чтобы перенаправить внимание на платный контент и активировать гнев, ненависть и страх ради максимизации вовлеченности пользователей. Эти компании наносят вред миллиардам людей, создавая триллионные технологические империи, которые продолжают подрывать наши демократические и социальные основы — нашу социальную почву. Нам необходимо вернуть наш суверенитет над данными, признав, что люди и их сообщества являются субъектами, а не сырьем для экономики, основанной на ИИ, резюмирует автор.

На эссе Отто Шармера отреагировал Грег Твемлоу. По его мнению, видение Шармера о регенеративной, ориентированной на сердце эре прекрасно и глубоко актуально. Однако веру в то, что эти коллективные островки когерентности смогут опередить нашу нынешнюю экономическую реальность, он считает несвоевременной. Сначала нам «нужна тактическая, индивидуальная защита», утверждает он. Твемлоу уверен: мы «не сможем исцелить социальную почву, пока не признаем буквальную почву нашей священной божественностью».

Примерно 2000 лет назад мы абстрагировали божественное от природного мира, начав относиться к непреложным основам жизни — рекам, лесам и океанам — как к расходным материалам в процессе торга. «Следовательно, видение Шармера о регенеративном общественном течении биологически и философски невозможно, если мы продолжим совершать экологическое матереубийство. Истинное Второе осевое время требует экологической совести, в которой мы видим нашу собственную святость как полностью вложенную в живую, дышащую Землю. Прогресс больше не должен измеряться тем, что мы извлекаем из природы, но тем, может ли человеческая жизнь стать более разумной, не становясь более паразитической», — пишет Грег Твемлоу.

«Островки когерентности» Шармера он называет правильным коллективным направлением, но полагает, что «институциональные изменения почти наверняка будут происходить медленнее, чем силы, уже меняющие обычную жизнь». Институты склонны медлить до тех пор, пока промедление можно оправдать, защищая свои унаследованные иерархии и ритмы. По словам Твемлоу, ИИ приходит не в нейтральную среду; его разворачивает капиталистическая машина, которая рассматривает мир как масштабную проблему эффективности, требующую решения: «Тот же самый капиталистический образ мышления, который относится к Матери-Земле как к беспрепятственному ресурсу для добычи, также относится к человеческому познанию как к беспрепятственному ресурсу для автоматизации. Он активно превращает работников умственного труда в пушечное мясо для удовлетворения своих долгов и стимулирования быстрой монетизации». При таких вводных островки когерентности Шармера «рискуют быть быстро опереженными или раздавленными этой системой», если у отдельных людей не будет тактического способа защитить свою собственную когнитивную ценность.

Каждый человек должен начать строить для себя сам, утверждает Твемлоу, и предлагает концепцию «прорывной автономии», которая «дает именно ту броню, которая вам нужна»: «Прорывная автономия — это протокол использования ИИ для более быстрого закрытия пробелов в знаниях и возможностях без отказа от авторства или проницательности. Пассивные работники, которые позволяют алгоритмам думать за них, будут быстро вытеснены … Поддерживая authorship legibility — делая видимым, что ваши слова и суждения узнаваемо принадлежат вам, — вы гарантируете, что ваше человеческое влияние по-прежнему будет пользоваться доверием».

Грег Твемлоу призывает ввести в действие «человеческую паузу»: например, задать себе вопрос «Какой конкретный акт сложности я совершу сегодня, чтобы определить себя как человека?» и записать ответ в физический блокнот, а сталкиваясь с продиктованным системой выбором, «сознательно отказываться от простой передачи полномочий алгоритму». Второе осевое время — прекрасный пункт назначения, но оно не будет преподнесено нам просвещенным обществом, утверждает автор. По его словам, «мы должны перестать грести в реке, которая нас больше не несет, и взять на себя яростную, прагматичную ответственность за наши собственные пути через этот разлом». Это единственный способ «обеспечить будущее, в котором человеческая жизнь становится более разумной, не становясь более разрушительной», резюмирует он.