«Трехногая табуретка стоит увереннее, чем четырехногая». Что изменит победа демократов в США?

Александра Филиппенко
21 ноября 2026

По итогам промежуточных выборов в США контроль над Палатой представителей и Сенатом переходит к демократам, новый состав Конгресса начнет работать 3 января. Что это поменяет для Дональда Трампа, для войны с Ираном, отношений с Израилем и помощи Украине? И почему американская демократия, несмотря на поляризацию, выглядит устойчивее, чем казалось накануне выборов? Об этом рассказывает американистка Александра Филиппенко.

Ralston Crawford, Ice Plant, 1937

«Когда одна из ножек берет на себя слишком много, начинаются перекосы»

Главное, что дают итоги выборов, — баланс, пусть иногда и вынужденный, считает Александра Филиппенко. Американское государство, напоминает она, это, «как принято называть, трехногая табуретка, а трехногая табуретка стоит даже увереннее, чем четырехногая»: законодательная, исполнительная и судебная власть. «И когда одна из ножек, исполнительная власть, Белый дом, берет на себя слишком много, тут начинаются перекосы», — говорит она. Республиканское большинство в Конгрессе, по ее словам, шло на поводу у Белого дома и соглашалось «абсолютно на все», а спикер Палаты представителей Майк Джонсон не выносил на голосование законопроекты, которые могли бы не понравиться администрации.

Сам Трамп при этом повел себя неожиданно. За несколько дней до выборов многие опасались нового захвата Капитолия, звучали тревожные мысли, что «гражданская война на пороге». Но Трамп быстро признал победу демократов и поздравил их. Такой разворот на 180 градусов уже случался: мэра Нью-Йорка Мамдани Трамп сначала называл коммунистом, который ведет город в пропасть, а потом с улыбкой принимал в Белом доме. В интервью Politico Трамп заметил, что у него есть право вето, но он не хочет два года «на все подряд накладывать вето».

Преодолеть вето демократы не смогут: для этого нужно 67 голосов в Сенате и 290 в Палате представителей, и это «изначально математически было невозможно». Но у Конгресса есть другой рычаг — расследования. «Вот что я ожидаю. Сразу», — говорит Филиппенко. Демократы уже готовятся, а Белый дом предупреждает, что будет жестко противостоять. Трампа это пугает: во-первых, расследования тормозят работу его самого и близких к нему людей, во-вторых, «чем черт не шутят», они могут вскрыть неожиданную информацию, считает эксперт. Импичмента Трамп не боится: объявить его в Палате представителей несложно, нужно простое большинство, 218 голосов, но в Сенате нужны две трети, те же 67 голосов, и там импичмент, скорее всего, провалится. Сложности грозят прежде всего окружению Трампа и его семье: у Конгресса могут появиться вопросы, «что там с Умаром Кремлевым и оплатой свадеб», и к Джареду Кушнеру.

«Перемены связаны прежде всего с усталостью от поляризации»

Моментальное признание поражения для Трампа совсем не характерно. Возможно, считает Филиппенко, кто-то донес до него, насколько сильно американцы встревожены тем, как он изменил представление о том, как управляются Соединенные Штаты и что такое демократия.

Выборы — основа американского сознания, подчеркивает она: «Уверенность в том, что выборы настоящие, что их голос важен, голос каждого человека важен, — это в сердце каждого американца». Неуверенность в демократии, по словам Филиппенко, — «катастрофа для американской политики в целом», и, возможно, это смогли донести до Трампа даже близкие к нему люди. Не случайно актер Мэттью Макконахи, уроженец Техаса, в день открытия досрочного голосования записал видеообращение о том, что главные избиратели в США — независимые, те, кто голосует «то так, то эдак». Их больше, чем принято думать: около 40% американцев называют себя независимыми и только по 25−27% — демократами и республиканцами.

Это и есть демократия внутри каждого человека, полагает Филиппенко: по одному вопросу он согласен с республиканцами, по другому — с левыми демократами, по третьему — с правыми, а не голосует всю жизнь за одну партию, потому что «папа голосовал за республиканцев». Пример — Канзас, который демократы не представляли в Сенате с 1932 года. Там победил пастор, бывший республиканец, который считает, что за последние 10 лет Республиканская партия отошла от своих консервативных основ. Это не значит, что он будет голосовать строго по партийной линии.

Такие перемены, по ее мнению, связаны в том числе с решениями Трампа, но прежде всего с усталостью от поляризации. Поляризация всегда была частью американской политики из-за двухпартийной системы, а сами партии изначально лучше воспринимать как коалиции очень разных групп. Исторически нормой были правые демократы, которые правее многих республиканцев, и левые республиканцы, которые левее многих демократов. Резкое разделение началось в 1990—2000-е, социальные сети колоссально его усилили, а подпитывает его в том числе влияние извне. Но теперь от поляризации устали, говорит Филиппенко.

«Израиль становится условным союзником США»

США ежегодно передают Израилю оружие почти на 4 млрд долларов в виде военной помощи. Трамп объявил, что эту помощь прекратит, а потом сказал, что какая-то ее часть все-таки останется. Раньше, объясняет Филиппенко, Израиль получал эту помощь как безусловный союзник, что бы ни происходило. «Теперь Израиль становится условным союзником США», — говорит она. Сейчас финансирование предусмотрено до 2028 года включительно, поэтому возможно, что объявят о прекращении помощи с 2029 года, или же решат сократить ее уже в 2027 и 2028 годах — в любом случае это еще должен рассмотреть Конгресс, напоминает эксперт. При этом речь только о военной помощи: покупать оружие за свои деньги Израилю никто не запрещает, а другие виды помощи и взаимодействия сохраняются.

Отношение к Израилю изменилось и у демократов, и у республиканцев. Грубо говоря, если раньше было 70 на 30 в пользу поддержки Израиля, то сейчас примерно 50 на 50, и падение, по оценке Филиппенко, может продолжиться, в том числе со сменой политических поколений. Причины — тема «для большого количества разных исследований, диссертаций», но одна из версий — вмешательство извне. Филиппенко напоминает, что из России раскачивали и движение Black Lives Matter: это зафиксировало расследование Конгресса. По словам эксперта, одну из самых крупных групп BLM в Facebook модерировали именно оттуда. «У нас уже Пригожин ассоциируется исключительно с танком, застрявшим в воротах цирка. А для США Пригожин — это совсем другое», — говорит она. Любой стране, которая хочет видеть хаос в американской политике, начиная с Китая, выгодно подогревать и пропалестинские, и произраильские круги, «всех между собой сталкивать».

Израильское лобби при этом остается самым большим официально работающим лобби в США, а администрация Трампа реагирует на сдвиг в общественном мнении. Публикации New York Times о том, как Трамп и Нетаньяху кричат друг на друга по телефону, Трампу даже выгодны: «Уж слишком много обвиняли Дональда Трампа в том, что он идет на поводу Иерусалима в связи с Ираном».

«Методы американцам не нравятся»

С Ираном ситуация для Трампа непростая; войну он оправдывает тем, что у Ирана не должно быть ядерного оружия, и с этой целью согласны и демократы, и республиканцы. Другое дело — сама война как способ этого добиться. «Методы американцам не нравятся. И методы эти приводят к удорожанию жизни для американцев», — говорит Филиппенко. При этом американские нефтяные компании в восторге: с закрытия Ормузского пролива они продают больше нефти, чем за последние 10 лет, «так они там еще и Венесуэлу себе прибрали к рукам». Но для американцев дорожают дизель и бензин, это большая проблема для аграрных штатов, стоимость жизни растет, и все это плохо сказывается на Трампе.

Сейчас, по словам Филиппенко, «все мы стоим на развилке». До 3 января, пока Конгресс еще контролируют республиканцы, у Трампа есть «форточка возможностей» для нового раунда ударов по Ирану. Логика тут может быть такой: если демократы, получив Конгресс, все равно объявят импичмент главе Пентагона Питу Хегсету за войну, «так какая разница, за сколько раундов ударов отвечать?» Если же удары сработают и иранское руководство сдастся, Трамп окажется победителем, и никакого импичмента не будет. «А если все плохо, ну, может, можно и уволить Пита Хегсета», — считает она.

Перескакивание Трампа с идеи на идею, от обещания освободить иранский народ к разговорам о ядерном оружии и проливе, Филиппенко связывает с тем, что он думает о своем месте в истории. Трамп много раз говорил «посмотрите, я вам даю новый Ближний Восток», и формально Саудовская Аравия и Израиль теперь на одной стороне. Соглашения Авраама, по которым страны Персидского залива признали право Израиля на существование, — огромное достижение его первого срока и часть президентского наследия, считает эксперт. «Он много очень думает про президентское наследие», — говорит Филиппенко.

Иранская история, по ее мнению, выросла из январского успеха в Венесуэле. В начале января Трамп писал иранцам в Truth Social, что помощь уже в пути, а 3 января американские военные захватили Николаса Мадуро и вывезли его в США. Протестов в США против этого почти не было: там хорошо знают, кто такие Мадуро и его жена Силия Флорес, которая, по словам Филиппенко, покрывала убийства, совершавшиеся Мадуро, и перестроила под себя судебную систему Венесуэлы, назначив туда своих родственников. «Для Дональда Трампа это очень чистая история, совершенно ясная для него», — говорит она. Окрыленный ею, Трамп начинает заигрывать с идеей ударов по Ирану, но генералы его сдерживают: авианосцы еще не подошли, «нужно ждать, ждать, ждать».

Возможно, удары в момент протестов в Иране, до массовых убийств протестующих, могли бы развернуть ситуацию по-другому, но в итоге она «явно пошла не по тому сценарию, по которому США надеялись». Выйти из нее, не потеряв поддержку американцев, непросто. Если бы война не била по ценам на бензин и дизель, она могла бы идти и дальше, а республиканцы не проиграли бы так сильно. Иран, поддерживаемый Китаем и Россией, понимает, что пролив — главная проблема США сейчас. По словам Филиппенко, ограничения Starlink для Украины могли быть связаны с попыткой Белого дома уговорить Россию не передавать Ирану разведданные. России же выгодно, чтобы Иран оставался угрозой: так у нее есть способ давить на США. Самым простым выходом был бы новый президент, который мог бы сказать: «Я всегда был против этого. Давайте-ка заключать договоренность». Но внешней политикой по-прежнему ведает Трамп, и Конгресс на него пока так не влияет.

«Никакой внешней политики там нет и близко»

Вернувшись в Белый дом, Трамп сократил помощь Украине. Увеличить ее демократы могут, но, вероятнее всего, в 2027 году, возможно, быстро проведя законопроект в январе. По опросам Pew Research Center, Reuters/Ipsos и Associated Press, американцев больше всего волнует экономика, затем будущее демократии или коррупция во власти, что «в принципе, про одно и то же» — про необходимость расследований. Дальше идут здравоохранение, иммиграция и образование. «Никакой внешней политики там нет и близко», — говорит Филиппенко, добавляя, что она «где-то на десятом месте».

Поэтому демократы, скорее всего, вернутся к Obamacare — закону о доступном медицинском страховании (Affordable Care Act): республиканское руководство Конгресса долго не давало ходу попыткам восстановить льготы по нему. Законопроекты о дополнительной помощи Украине, а также об увеличении присутствия американских военных в Европе и усилении НАТО, появятся — но позже, считает Александра Филиппенко.

Деньги Украине нужны, но прежде всего нужны американские зенитные ракетные комплексы Patriot и ракеты к ним, а их, по словам Филиппенко, «физически нет», и произвести их непросто. К 2030 году производство планируют значительно увеличить, но, по сообщениям Bloomberg, Пентагон уже предупредил европейских контрагентов, что задержки поставок уже оплаченных Patriot составят до пяти лет: США хотят в первую очередь пополнить собственные склады. Теоретически их можно забрать с американских баз в странах Персидского залива, если США заключат договор с Ираном и получат уверенность, что война не возобновится. «Но если мы исходим из той реальности, которая есть сейчас, деньги демократы, скорее всего, выделят. Но проблема с Patriot будет».

Филиппенко не считает, что победа демократов приведет к неустойчивости в США. Американское государство изначально строилось на документах, которые «впечатываются в сознание каждого американца»: Декларация независимости говорит о стремлении к счастью, Конституция — о том, что люди собрались, «чтобы создать более совершенный союз», то есть процесс не закончен. Бесконечная борьба, новый сезон американской политики, выборы, которые не заканчиваются, — в этом она видит «исключительно плюсы».