Энн Эпплбаум: Украину больше не жалеют — у нее хотят учиться

За последние годы Украина с нуля создала мощную военную технологическую экосистему, которая коренным образом меняет принципы ведения не только конфликта России с Украиной, но и войны вообще. И «только сейчас сторонние наблюдатели — в Европе, США, странах Персидского залива и, конечно же, в самой России — начинают понимать, что означает эта эволюция», пишет Эпплбаум.

По ее словам, с 2022 года во многих публичных дискуссиях о войне, даже в Европе и США, преобладал нарратив, навязанный российской пропагандой, в котором предполагалось, что Украина, уступающая в численности войск и вооружении, в конечном итоге проиграет: «Помощь Украине рассматривалась лишь как способ отсрочить катастрофу, и не более того. Когда в 2025 году администрация Трампа прекратила отправку военной и финансовой помощи Киеву, некоторые в Вашингтоне ожидали (а возможно, и желали), чтобы развязка наступила быстро». Однако финансовая поддержка пришла из Европы, а параллельно украинское общество активно работало над развертыванием системы «сетевого ситуационного реагирования» (networked situational awareness; авторство термина принадлежит украинскому оборонному эксперту Андрею Загороднюку, отмечает Эпплбаум).

Как изменился международный нарратив, можно было почувствовать во время турне Владимира Зеленского по странам Персидского залива в марте 2026 года: лидеры Катара, Объединенных Арабских Эмиратов и Саудовской Аравии вели переговоры с Украиной «не из жалости к жертве войны», а потому, что хотели приобрести их беспилотники-перехватчики, отмечает Энн Эпплбаум. Внезапно многие поняли, что российский нарратив больше не работает: украинцы не проигрывают, а «россияне не выигрывают, и, что еще важнее, они не знают, как выиграть», пишет автор.

Так, с начала весны Россия потеряла в Украине больше территорий, чем захватила. «Сейчас трудно представить, как российская армия может продвигаться вперед, поскольку линия фронта — это вовсе не линия, а скорее широкая запретная зона протяженностью около 20 миль, — пишет Эпплбаум. Все, что находится внутри этой зоны, просматривается беспилотниками, а это значит, что любой российский грузовик, танк или пехотинец, пытающийся атаковать новую территорию, мгновенно идентифицируется и может быть легко поражен. Поскольку российские командиры все равно продолжают атаковать, украинцы ежемесячно уничтожают и ранят тысячи солдат противника, возможно, до 30 000 человек». В то же время, несмотря на неспособность сдвинуть линию фронта, российская армия все еще могут использовать беспилотники и ракеты. И «аппетиты Путина к подобным атакам растут, поскольку у него нет другого практического способа нанести ущерб Украине»: он знает, что у украинцев недостаточно средств ПВО.

Но Путин не признает, «что у его стороны тоже заканчиваются средства ПВО»; после украинских атак почти все крупные нефтеперерабатывающие заводы в центральной части России остановили или сократили производство, а некоторые подверглись ударам не один раз, отмечает автор. При этом «есть признаки того, что в Москве, по крайней мере некоторые, готовятся к окончанию войны»: «Недавно из офиса Сергея Кириенко, высокопоставленного чиновника администрации Путина, произошла утечка презентации. В ней описывается план того, как „продать“ окончание войны стране: объявить о победе, назвать российскую армию „самой боеспособной в мире“, преподнести незначительные территориальные приобретения как огромный успех, заявить, что Европа понесла огромный экономический удар, от которого не оправится, а Украина скоро развалится».

Возможно, Россия и Украина движутся к новому статус-кво, полагает Эпплбаум. В этом сценарии «в какой-то момент линия фронта станет не просто ничейной землей, а де-факто демилитаризованной зоной, подобной той, что разделяет Северную и Южную Корею, которую регулярно патрулируют и контролируют беспилотники»: «После этого она может стать временной границей, которая не будет признана ни одной из сторон, но тем не менее границей: ничем не отличающейся от реки или горного хребта, которую невозможно сдвинуть и трудно пересечь». Но Путин вполне мог бы продолжить бомбить украинские города «в надежде разрушить энергосистему и сделать страну непригодной для жизни», в том числе «объявить массовую мобилизацию и продолжать попытки сокрушить украинскую оборону, жертвуя тысячами жизней».

Параллельно усиливаются опасения, что Путин может использовать этот момент для расширения конфликта и нападения на одну из стран НАТО, чтобы проверить готовность Америки защищать союзников. Эпплбаум напоминает слова латвийского генерала Каспарса Пуданса о том, что даже если российские беспилотники не могут победить в Украине, они имеют преимущество перед силами обороны НАТО, которым еще только предстоит догнать масштабируемость производства дронов.

О том, что недавние глобальные конфликты вокруг Украины и Ирана «выявили ключевые уязвимости оборонно-промышленного комплекса НАТО», пишет и Центр анализа европейской политики (CEPA). «Эти войны наглядно показали, как современное поле боя сместилось в сторону автономных систем, радиоэлектронной борьбы, консолидации данных в реальном времени и их оперативной интеграции. В то же время значительная часть оборонной архитектуры НАТО по-прежнему опирается на медленные циклы госзакупок и устаревшие платформы», — говорится в докладе CEPA.

Расходы на оборону в Европе сейчас повышены, а значит «политическая воля и финансовые ресурсы наконец-то согласованы», полагают авторы доклада: «Но без модернизации инвестиционной стратегии новые вливания рискуют закрепить устаревшие структуры войск вместо того, чтобы обеспечить реальное сдерживание в новую эпоху конфликтов. Уроки Украины и Ирана доказывают, что союзники по НАТО больше не могут полагаться исключительно на конвенциональные, централизованные структуры войск для противодействия противникам, использующим децентрализованные и автономные системы».

Важно изучать опыт Украины «как самой адаптивной и проверенной в боях экосистемы оборонных инноваций в Европе», подчеркивается в докладе CEPA: «Союзникам пора менять парадигму мышления: Украина больше не просто постоянный проситель помощи, а страна, которая вносит реальный и ценный вклад в общую безопасность. Именно поэтому ее необходимо включить в системы оборонного планирования, логистики и госзакупок НАТО».