«Способность соединяться с тем, что не может быть познано интеллектом — высшая суперсила»

Стремительная экспансия искусственного интеллекта заставила высказаться даже Ватикан: Папа Лев XIV посвятил этой теме свою первую энциклику. Мы живем в «смену эпох», написал он, предупредил о «технологическом обожествлении» и призвал людей «сохранить величие человечества». По словам Папы, ИИ превосходит нас в интеллекте, а многие обращаются к ИИ за руководством и затем следуют его инструкциям. «Означает ли это, что ИИ — это Бог? Или ответ на фундаментальное человеческое стремление к трансцендентности?» — пишет Арианна Хаффингтон.

С самого начала эра ИИ — и даже язык, который мы используем для описания этой технологии, — была пропитана религиозными мотивами, отмечает она. Существуют, например, «божественные модели» (God models), обеспокоенность концом времен — либо апокалиптической гибелью, либо утопической сингулярностью, и «зарождающаяся вера, что ИИ может привести к бессмертию». Да и даже до широкого распространения ИИ, признает автор, люди и так фактически поклонялись технологиям.

Хотя может показаться, что ИИ обладает сознанием или внутренней жизнью, это не так, подчеркивает Хаффингтон: «ИИ не божественен. Но он может парадоксальным образом заставить нас вести разговор, которым мы пренебрегали со времен Просвещения: кто мы и что действительно нас определяет? Как только этот разговор начнется, настоящая суперсила ИИ — персонализация — сможет помочь нам раскрыть уникальные качества, которые делают нас людьми».

По мнению автора, человечество совершило «масштабную категориальную ошибку», определяя себя через свой интеллект — теперь он под угрозой. Об этом она говорила и с генеральным директором OpenAI Сэмом Альтманом, который сказал, что «люди перестают быть самым умным существом на планете Земля и становятся не самым умным существом на планете Земля». Но «наш интеллект — это больше, чем наша способность использовать слова, — и мы больше, чем наш интеллект», отмечает Хаффингтон: «Даже если в один прекрасный день ИИ будет знать все — если что-то можно будет полностью знать и постичь, — он все равно не будет Богом».

Она подчеркивает, что «наша способность соединяться с трансцендентным, с тем, что не может быть познано нашим интеллектом, — это наша высшая суперсила» и «это полностью недосягаемо для ИИ». Хаффингтон вспоминает слова Айзека Азимова: «Самый печальный аспект жизни прямо сейчас заключается в том, что наука накапливает знания быстрее, чем общество накапливает мудрость». «Сегодня это верно как никогда, — полагает автор. — Пока мы тонем в данных, мы изголодались по мудрости».

Признание нашего поражения перед ИИ в игре в интеллект может подтолкнуть нас к гораздо более вознаграждающим полям деятельности: мудрости, интуиции, щедрости, нашему стремлению к трансцендентному, полагает Хаффингтон: «ИИ может создавать нейронные сети, вдохновленные человеческим мозгом, но человеческое сознание — это больше, чем когнитивная механика или единицы и нули, больше, чем даже предполагаемое всеведение искусственного интеллекта». По ее словам, те, кто занимается бизнесом в сфере ИИ, склонны путать интеллект и сознание.

Если ученые раскрыли многие нейронные механизмы, которые мы бы отнесли к рубрике интеллекта, «сознание остается загадкой», подчеркивает Хаффингтон. Философ Дэвид Чалмерс изложил эту проблему в своей основополагающей работе 1995 года, отмечает она: «Феномены вроде обучения, памяти и языка, которые можно объяснить с помощью когнитивной науки, являются „легкими проблемами“ сознания, утверждал он. „Трудная проблема“ касается опыта». «Сознание ставит самые сложные проблемы в науке о разуме, — писал Чалмерс. — Нет ничего, что мы знали бы ближе и глубже, чем сознательный опыт, но в то же время нет ничего, что было бы труднее объяснить».

Физик-теоретик Джон Уилер утверждал, что применяя свое сознание, люди становятся не просто наблюдателями, а участниками происходящего. Следовательно, «вопросы, которые мы задаем, являются частью того, что воплощает реальность в жизнь», рассуждает Арианна Хаффингтон. И сейчас, когда «мы можем получить мгновенные ответы почти на все, наши вопросы важны как никогда». Это «вопросы, которые нас побуждает задавать наше стремление обнаружить, для чего мы предназначены».

ИИ может быть как искрой для этого духовного путешествия, так и помехой, отмечает она. Опасность в том, что мы рискуем переложить на технологии не только интеллектуальные задачи, но и саму потребность в духовном — в поиске тайны и чуда. В итоге человек получает лишь эрзац, «ультрапастеризованную пищу для души». Ситуацию усугубляет слепая вера в правоту ИИ, из-за которой люди отказываются от собственного критического мышления и интуиции.

Если бы ИИ создавался для развития человечества, критериями прогресса для него стали бы не только скорость, эффективность, производительность и оптимизация: «ИИ мог бы помочь нам распознать, становимся ли мы более способными к любви и состраданию, более щедрыми и дающими, более открытыми для тайны жизни. ИИ мог бы спросить: откуда исходит эта реакция — из страха, обиды, гнева? ИИ мог бы напомнить нам, что чувства — это не просто точки данных, а эмоциональные указатели, помогающие нам развиваться».

В школах можно было бы учить детей использовать ИИ «для отслеживания своего внутреннего прогресса наряду с академическим прогрессом», побуждая задавать себе вопросы: на что я обращаю внимание? чего я избегаю? каким человеком эти знания помогают мне стать? «Цель не в том, чтобы стать идеально оптимизированным „я“, а в том, чтобы стать более цельным — менее управляемым страхом, менее одержимым постоянной спешкой, менее пойманным в ловушку традиционных показателей успеха», — полагает автор.

ИИ способен подтолкнуть нас к поиску тех истин, которые недоступны его машинному интеллекту. Если мы воспользуемся этим шансом и направим на развитие собственной человечности столько же сил и ресурсов, сколько тратим на технологии, то ИИ поможет нам вернуть в центр нашей жизни мудрость, чувство чуда и связь с трансцендентным — то, что и делает нас людьми. «Мы слишком хорошо знакомы с технологиями, которые эксплуатируют худшее в нас. Как насчет технологий, разработанных для того, чтобы помочь нам установить связь с лучшим в нас?» — задается вопросом Арианна Хаффингтон.