библиотека статьи

Иван Крастев: Что на самом деле означает нежелание Трампа признавать свое поражение

Победа Дональда Трампа на президентских выборах 2016 года была воспринята многими правыми популистами в Европе как важный поворотный момент, считает политолог Иван Крастев (Центр либеральных стратегий). По его словам, это была их собственная версия 1989 года, когда после падения Берлинской стены либерализм победоносно и неудержимо прокатился по всему миру. Правые популисты — от Венгрии до Великобритании — были убеждены, что если Трамп станет президентом США, будущее теперь будет принадлежать им. Спустя четыре года президентства Трамп уступил демократу Джо Байдену, но не хочет это признавать. В своей колонке для New York Times Иван Крастев объясняет, почему поражение Трампа — еще худшая новость для демократии, чем его победа.

Gérard Rondeau, La Cathédrale de Reims

Подкрепленный солидарностью большинства республиканцев, включая, кажется, даже госсекретаря, Трамп без всяких на то оснований отверг результаты прошедших выборов. Постоянно ссылаясь на обвинения в мошенничестве, он ясно дал понять, что признание поражения он не рассматривает даже как возможный вариант. Такое поведение может показаться жалким — и оно не поможет Трампу удержаться у власти — но его решение игнорировать волю народа ставит демократию перед развилкой далеко за пределами США.

Пока большинство президентов и премьер-министров поздравляют избранного президента Джо Байдена, горстка политических лидеров — союзников Трампа — поддерживает его дерзкий гамбит. Когда в прошлую субботу средства массовой информации объявили о победе Байдена, правые популисты по всей Европе настаивали на том, что выборы еще не закончены. В то время как лидеры Франции и Германии Эммануэль Макрон и Ангела Меркель, казалось, были более чем довольны вступлением в должность новой администрации, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан и президент Польши Анджей Дуда не спешили поздравлять избранного президента.

Тем временем, пока Трамп пытался оспорить свое поражение, Орбан предлагал внести изменения в работу избирательной системы Венгрии, которые должны помочь ему остаться у власти после 2022 года. Он пригрозил наложить вето на бюджет Евросоюза, если Берлин и Брюссель не откажутся от планов привязать финансовую помощь государствам ЕС к соблюдению принципов верховенства права. Этим он дал понять, что результаты американских выборов не повлияют на его политику и что, как и Трамп, он делает выбор в пользу неповиновения. Орбан готов блокировать столь необходимый фонд восстановления экономики ЕС, лишь бы продемонстрировать, что компромисс с Брюсселем для него неприемлем.

Демократическая политика — это как общенациональный сеанс психотерапии. Она позволяет избирателям выразить свои опасения по поводу будущего и в то же время заверить их в том, что после завершения выборов все вернется в норму. Поэтому неудивительно, что политики и средства массовой информации подают любые выборы как поворотный момент, который определит судьбу нации для следующих поколений. Но когда выборы заканчиваются, демократия вынуждает проигравших сосредоточиться на следующих выборах, которые тоже непременно станут самыми важными в истории.

Отказываясь уступить, Трамп как бы дает понять своим союзникам, что для правых популистов следующие выборы не имеют значения: уступите сегодня — завтра побед не будет. Если в 2016 году Трамп говорил, что будущее принадлежит националистическим популистам, то сегодня, отказавшись признать свое поражение, он дал понять, что им следует опасаться будущего.

Пытаясь разобраться в том, почему Трамп так сопротивляется результатам выборов, большинство аналитиков объясняли это личностью президента: Дональд Трамп никогда не признает поражения, и весь этот акт неповиновения — способ потешить свое эго.

Но причины, по которым Трампа поддерживают как в Соединенных Штатах, так и за их пределами, гораздо глубже. Эта поддержка отражает апокалиптическое мышление правых популистских избирателей на Западе. Во-первых, важно понимать, что ставки кажутся сейчас тревожно высокими. В течение многих месяцев людей преследовали массовые смерти; мировая экономика серьезно пострадала. Это уже токсичный климат для политики, способный провоцировать размышления о конце времен. Неспособность Трампа сдержать пандемию еще больше раздувает пламя.

Но у правых есть и другие причины опасаться будущего: их глубокий пессимизм подпитывает грядущая смена поколений. Подавляющее большинство избирателей-американцев моложе 25 лет голосовали против Трампа. Подобные тенденции свойственны и Европе, где костяк правых составляет старшее поколение. Страх правых утратить свои позиции только усилился из-за опасений перед притоком мигрантов, которые получат право голоса.

Никто не выразил страх поражения перед лицом грядущих демографических изменений точнее, чем Дональд Трамп. Выступая перед своими сторонниками во время президентской кампании 2016 года, он сказал: «Я думаю, что это будут последние выборы, на которых у республиканцев есть шанс победить, потому что потом в стране окажутся … нелегальные иммигранты, которые будут легализованы ... и смогут голосовать. Как только все это произойдет, вы сможете забыть об этом [электоральных успехах республиканцев]». Все европейские популисты разделяют демографическую тревогу Трампа.

Может ли европейский опыт помочь Америке справиться с реальностью оспариваемых выборов? К сожалению, нет.

Только подумайте: за 30 лет с момента падения коммунизма албанцы девять раз голосовали на парламентских выборах, и лишь трижды проигравшая сторона признавала поражение. В большинстве случаев именно оппозиционная партия не соглашалась с итогами выборов и призывала своих сторонников выходить с протестом на улицы. Чтобы заставить проигравшую сторону принять реальность, обычно требовалась помощь американского посольства в Тиране, столице Албании. В нынешней чрезвычайной ситуации в США «албанское решение» не сработает — просто потому что в Вашингтоне нет американского посольства. Американцы должны разрешить этот кризис самостоятельно. И то, как они его разрешат, определит будущее демократии во всем мире.

Перевела Наталья Корченкова