«Раньше мы сравнивали российский интернет с китайским, но сейчас я бы скорее сравнивал его с иранским»

Мы видим, что Telegram окончательно разонравился российским властям, и, к сожалению, теперь у них появилась реальная техническая возможность его заблокировать. Та прошлая, старая попытка была любительской — они на ней обожглись, и хотя нельзя сказать, что они все это время шли именно к этому, они очень сильно нарастили технические и программные мощности. Вся инфраструктура сейчас подготовлена к тому, чтобы Telegram действительно перестал работать.

Первое, чему научилось государство — оно поставило каждому провайдеру по маленькому заборчику. Это называется ТСПУ — техническое средство противодействия угрозам. По сути, это автоматический маленький цензор у каждого оператора. Мы видим статистически, что система управляется абсолютно централизованно: просто по кнопочке из Роскомнадзора рассылается новая прошивка, и вот уже блокируется Instagram или замедляется YouTube. Вторым важным фактором стало привыкание населения. Поворотным моментом здесь стал YouTube: когда его начали замедлять, массового противодействия не случилось. После этого стало ясно, что можно идти дальше, вводить жесткие блокировки и устраивать настоящие шатдауны.

Сами механизмы блокировок стали сложнее. Раньше пытались просто блокировать IP-адреса — узнавали, где у Telegram серверы, и закрывали их, но это было безуспешно. Сейчас самое эффективное — это работа с «почерком» трафика. У каждого приложения или платформы есть свой почерк, как походка у человека. По этому почерку в потоке данных можно узнать Instagram, Facebook или YouTube. И самое неприятное, что этот почерк зачастую виден даже за VPN. На практике это работает как глубокая фильтрация или инспекция пакетов (DPI). Система анализирует весь ваш трафик: смотрит, не идете ли вы на запрещенный сайт, проверяет уникальный IP-адрес ресурса, и даже если вы используете «зеркала», они работают только до тех пор, пока их не внесут в базу. Сейчас все методы обхода — это попытки VPN прикинуться кем-то другим: мол, я иду не в Telegram, а на сайт Google или Microsoft. Но когда и эти пути фильтруются, пространство для маневра сужается.

Параллельно насаждается мессенджер «Макс». Он оказался даже более неприятен людям, чем отключение YouTube. Мы наблюдали волны возмущения на всех регионах, на всех уровнях возрастных и социальных.

И люди правы в своих опасениях. «Макс» написан криво, в нем используются протоколы шифрования, которые признали ненадежными еще 20 лет назад. Он «дырявый». Полгода назад мы проверяли: он не сливал лишних данных, но недавние исследования показывают, что он стал проверять доступность заблокированных ресурсов на устройстве. То есть он видит, включен ли у вас VPN, и это уже повод для подозрений.

Как мы видим, в «Максе» особо ничего не шифруется: все ваши переписки сохраняются, и, соответственно, у органов или алгоритмов есть к этому доступ. Он видит модель телефона, прошивку, геолокацию через сеть. Поэтому, если вас заставили его поставить, нужно максимально закрыть ему доступ к камере, микрофону и bluetooth, и помнить «правило газеты»: не говорите в нем ничего, что не хотели бы увидеть опубликованным в прессе.

Более того, в «Максе» работают алгоритмы искусственного интеллекта, которые автоматически обрабатывают голосовые сообщения и выделяют ключевые слова. Был случай, когда одну блогерку заблокировали за «обсуждение терроризма» просто потому, что она разговаривала с матерью, а алгоритм решил, что они обсуждают что-то плохое.

Людей буквально загоняют в этот мессенджер: сейчас при входе в Госуслуги настойчиво предлагают авторизацию через «Макс», а скоро просто не оставят другого выбора. Количество его установок уже растет. И даже те, кто выступал в чатиках против «Макса», постепенно заходят, ставят, подключаются молча и пользуются, потому что потихоньку его использование продавливается, к сожалению. Когда авторизация объединится с Госуслугами, установки взлетят до 100%, и мессенджер превратится в инструмент тотального контроля.

С этим мало что можно сделать. Теоретически есть способ удалить его из App Store, но вместо этого Apple удаляет VPN из российского App Store. На бизнес нам точно не стоит надеяться. Сколько было разговоров с Google, например, когда говорили, что вот сайты заблокированы в России, не надо их пессимизировать. А они отвечали: «Ну, у нас алгоритмы такие».

Раньше мы сравнивали российский интернет с китайским, но сейчас я бы скорее сравнивал его с иранским. В Китае стоит тот самый Great Firewall, и они скорее стараются усложнить доступ к внешним источникам, чтобы людям было удобнее пользоваться национальными сервисами. Они не пытаются полностью отключить сеть или вводить национальные шатдауны. Россия сначала шла по тому же пути: Яндекс-такси, карты, доставка, ВКонтакте. Но потом почему-то решили перейти к прямым запретам.

Недавно я сравнивал по ряду позиций китайский, иранский, российский, белорусский и турецкий интернет. Так вот, если построить график, где на одной оси будут возможности блокировки, а на другой — их реализация, то Китай окажется почти на нуле: у него огромные возможности, но он ими практически не пользуется для тотальных отключений. Иран же сейчас находится выше всех, он блокирует жестко. Россия где-то посередине, она активно перенимает иранский опыт, и говорят, что они даже обмениваются технологиями.

Для интернета важен принцип связанности — то есть способность устанавливать контакт из любой точки с любой другой точкой и поддерживать его. И в целом все как будто работают в направлении разрушения этого принципа — не только Россия, Китй или Турция. Есть такая непопулярная позиция, что Евросоюз тоже наносит некоторый вклад в это, потому что есть сервисы, недоступные для Евросоюза, или например появляется новая модель искусственного интеллекта, например, в США, а в Евросоюзе ей нельзя пользоваться, потому что у них более строгие правила.

В сложившейся ситуации могут развиваться только технологии цензурирования, в которые вкачиваются десятки и сотни миллиардов. Дух инноваций в таких условиях не может существовать, потому что он невозможен без свободного обмена идеями. Ты остаешься в своем вот коконе. Конечно, это напрямую негативно влияет на экономику, на развитие страны, технологическое, инновационное. Это просто выстрел себе в ногу. Ну вот, видимо, они решили так: судя по всему, Кремль готов мириться с колоссальными убытками бизнеса. Активисты считают потери в миллиардах, но власти решили, что бизнес «как-нибудь переживет». Для этого создали «белые списки», чтобы во время шатдаунов работали банки, платежи и сервисы Яндекса. Да, система все равно падает, но не полностью. В Москве еще нет, но в регионах люди уже привыкают жить днями без мобильного интернета, а то и вообще без интернета. Есть известная фотография из аэропорта, где таксисты стоят и тянутся руками за сетку забора, пытаясь поймать хоть какой-то Wi-Fi, чтобы принять заказ.

Даже Китай со своими мощными моделями ИИ не может обойтись без западных наработок — то они выкачивают структуру искусственного интеллекта у Anthropic, то тайно используют американские чипы. В России же нет ни своих процессоров, ни инфраструктуры, все покупается через посредников. Если закрыться окончательно, получится «интернет из лаптя» или из картофеля. Даже российские нейросети, над которыми все шутят, построены на китайских фундаментах.

При этом — об этом никто не говорит пока — как в советское время были магазины «Березка» с западными товарами для элиты, так сейчас для сотрудников спецслужб есть специальные сим-карты, на которых ничего не блокируется и не фильтруется.

Будущее российского интернета — вопрос не технический, а политический. Полностью закрыть интернет в стране можно, но это слишком дорого. Сами технические средства часто бьют по тем, кто их внедряет. Мы видели это на примере Discord: его заблокировали, а потом выяснилось, что российские военные через него управляют беспилотниками. Теперь РПЦ жалуется, что вся их паства осталась в Telegram.

Анализ данных показывает, что у блокировок есть квартальная периодичность — примерно 80−85 дней. Похоже на бюрократический цикл: утвердили план, реализовали, отчитались. Я ожидаю, например, что в конце апреля будет очередной виток блокировок и борьбы с VPN, станет еще сложнее с ними работать. Но каждый следующий процент блокировок требует все больше финансовых и человеческих ресурсов и несет за собой экономические последствия для всей страны. Так что, наверное, где-то они успокоятся. Но пока мы можем это только предполагать.