Военная операция США и Израиля в Иране, продолжающаяся почти две недели, ввергла страну в состояние политического анабиоза. После гибели Али Хаменеи новым лидером Исламской республики официально объявили его второго сына Моджтабу Хаменеи. Недавние протесты в Иране, в которых, по разным оценкам, погибло до 30 тысяч человек, показали, что общество переросло теократию. Но, несмотря на развернувшиеся боевые действия на Ближнем Востоке и частичное уничтожение иранского истеблишмента, у иранского народа нет никакого внятного плана будущего. Журналистка и историк Энн Эпплбаум в своей колонке для The Atlantic задается вопросом: что делать с Ираном, когда дым от взрывов рассеется?
Behjat Sadr, 1986
Американские бомбардировки Ирана были начаты без каких-либо объяснений, без участия Конгресса и даже без попытки заручиться общественной поддержкой. Более того, они начались без последовательной стратегии в отношении иранского народа и без плана, позволяющего им самим решить, как строить легитимное иранское государство.
Это отсутствие последовательности преследует политику администрации Трампа уже много недель. По крайней мере восемь раз во время общенациональных протестов в Иране в начале января президент Трамп призывал иранцев «захватывать свои учреждения» и обещал, что американская помощь «уже в пути». Но через несколько дней после того, как иранский режим уничтожил тысячи своих граждан, спецпосланник Трампа Стив Уиткофф вдруг направил противоположный сигнал. Он описал Иран как «сделку, которая должна состояться» и сказал, что страну могут принять в «лигу наций». Вице-президент Вэнс также заявил, что интересы Америки в Иране ограничены. «Если иранский народ хочет свергнуть режим, это дело самого иранского народа, — сказал Вэнс журналистам. — На чем мы сосредоточены сейчас, так это на том, что у Ирана не может быть ядерного оружия».
Отсутствие более широкой стратегии вписывается в общую тенденцию. На протяжении десятилетий американские президенты от обеих партий колебались между принуждением и взаимодействием с Ираном, то предлагая дипломатию, то вводя санкции. И «голуби», и «ястребы» стремились управлять тактикой Исламской республики — ее ядерными амбициями, баллистическими ракетами, сетью прокси-группировок по всему Ближнему Востоку — так и не выработав осмысленной стратегии для борьбы с коренной проблемой: самой идеологией режима.
Исламская республика — это теократия, основанная буквально для того, чтобы противостоять глубочайшим принципам либеральной демократии и верховенства права. За 47 лет своего правления это теократическое государство не претерпело никаких значимых политических реформ, не улучшило ситуацию с правами человека и никогда не прекращало попыток экспортировать свой радикализм за рубеж. Чтобы сохранить контроль, режим использовал массовое насилие, запугивание и слежку. В последние годы режим также успешно пытался использовать онлайн-кампании по дискредитации, чтобы разобщить и очернить иранскую оппозицию. Тем не менее, как писала исследовательница и активистка Ладан Боруманд, западные либеральные демократии долгое время предпочитали взаимодействовать с Исламской республикой «почти исключительно через парадигму Realpolitik», вступая в переговоры, которые, кажется, никогда не приносят результата.
Рассылка Школы гражданского просвещения
Было много возможностей попробовать какой-то другой подход. В 2009 году, на фоне массовых протестов в Иране, администрация Обамы могла бы сделать защиту прав человека краеугольным камнем своей политики, оказывая поддержку тем людям, идеям, образовательным проектам и СМИ, которые могли бы способствовать трансформации страны изнутри. В 2019 году, после отмены ядерной сделки Барака Обамы с Ираном, первая администрация Трампа могла бы сделать то же самое. Но она этого не сделала.
Вторая администрация Трампа зашла гораздо дальше в противоположном направлении, фактически демонтировав инструменты, которые могли бы способствовать гражданской активности и созданию единой оппозиции в Иране. Группы по мониторингу прав человека в Иране и медиа-проекты были лишены финансирования. Под руководством бывшего кандидата в губернаторы Аризоны Кари Лейк Агентство США по глобальным медиа (USAGM) запретило «Радио Фарда» (канал американской вещательной компании «Радио Свободная Европа/Радио Свобода» на персидском языке) использовать американское передающее оборудование.
«Голос Америки», другой персоязычный канал правительства США, сократил освещение событий в Иране и потерял доверие, выпуская предвзятые передачи. Руководство канала фактически запретило любое упоминание наследного принца Резы Пехлеви, сына покойного шаха Ирана, который пользуется значительной поддержкой как внутри страны, так и за ее пределами. В результате VOA уступил позиции финансируемому Саудовской Аравией каналу Iran International. Лейк также сократила финансирование другого агентства, Open Technology Fund, занимающегося предоставлением VPN и спутникового доступа иранцам и другим пользователям. Это решение также может способствовать изоляции иранцев внутри страны от их соотечественников-диссидентов за рубежом.
Очевидное отсутствие интереса администрации к иранской оппозиции придает налет сюрреализма опубликованному Трампом видеоролику, где он призвал Корпус стражей исламской революции (КСИР), вооруженные силы Ирана и полицию «сложить оружие». Но кому они должны сдаться? Он практически в провокационном ключе призвал иранский народ взять власть в свои руки. «Посмотрим, как вы отреагируете, — сказал он. — Америка поддерживает вас своей сокрушительной мощью и разрушительной силой».
Но кто такие эти «вы»? Гражданские активисты и борцы за права женщин, которые хотят построить правовое общество с прозрачностью, подотчетностью и независимыми судами? Этнические меньшинства — курды, белуджи, азербайджанцы и другие — которые хотят децентрализованного государства и большей автономии? Порой фанатичные сторонники новой монархии, которые в последние месяцы пытались вытеснить остальных на обочину? Отколовшиеся группы внутри КСИР, которые могут быть заинтересованы в создании военной диктатуры?
Ответ имеет значение. Как сказал мне один представитель оппозиции во время предыдущей американской атаки, сам факт бомбардировки Ирана не создаст стабильный режим. «Если кто-то и питал иллюзии, что новый лидер может прибыть в страну под прикрытием иностранной авиации, то этого точно не случится», — сказал мне он. Другой иранский активист написал мне сегодня утром: «Это один из лучших дней в моей жизни, Энн; и в то же время я очень беспокоюсь о том, что будет дальше». (И представитель оппозиции, и активист попросили об анонимности, опасаясь мести).
Суть не в том, что США должны продвигать демократию ради демократии. Цель, скорее, должна состоять в том, чтобы помочь иранцам достичь нормальности. Чтобы в регионе установился мир, Тегеран должен превратиться из штаб-квартиры мятежников обратно в столицу страны, стремящейся к миру и процветанию для своих граждан. Стабильный, законопослушный Иран поможет построить стабильный, законопослушный Ближний Восток. Но для достижения этой цели Ирану нужна не очередная диктатура, а право на самоопределение и плюралистическое правительство, уважающее основные права человека. На данный момент администрация Трампа не делает ничего для создания такой системы.
