библиотека статьи

США vs Иран, Меркель, стены и гражданское общество: обзор англоязычных СМИ, выпуск №4

Еж против лисы // The Atlantic

Ни в иранском, ни в американском обществе запроса на обострение конфликта нет, однако циничного темперамента лидеров двух стран достаточно для его разжигания и эскалации, считает Салар Абдох, профессор университета Джорджтауна и старший научный сотрудник Carnegie Endowment for International Peace. 

80-летний верховный лидер Ирана Аятолла Али Хаменеи маниакально непоколебим в своем стремлении противостоять США. В то же время фейерверк стратегий, к которым готов прибегать американский 73-летний президент Дональд Трамп, на фоне этой целеустремленности выглядит контрастно: чтобы поставить Иран на колени, Трамп готов пускать в ход буквально все — от лести до готовности применить военный удар. 

В своем историческом эссе “Еж и лиса” один из величайших философов XX века Исайя Берлин объясняет динамику отношений между двумя странами через простую дихотомию. Взяв за основу строчку из греческого поэта Архилоха «лиса знает много секретов, а еж один, но самый главный», Исайя Берлин поделил мир на лис и ежей: у лисы наготове множество сложных стратегий для разных обстоятельств, в то время как у ежа только одна, однако при всей своей хитрости лиса не может справиться с его единственным оборонительным трюком. Соответственно, согласно Берлину, Шекспир и, например, Аристотель - лисы, а Маркс - непримиримый еж. 

Сегодня среди мировых лидеров мало найдется более неуступчивых «ежей», чем Аятолла Хаменеи. Исайя Берлин пишет: «ежи подводят все под центральную идею .. единственный, универсальный, организующий принцип, внутри которого имеет смысл все, что они говорят, и все, что они из себя представляют». Таким принципом для Хаменеи за время его 30-летнего правления стало противостояние «глобальной спеси» американцев. Для него это и стратегическая доктрина, и идеология.

Описывая догматизм ежей и лис, Берлин пишет: «Между теми, кто все и вся соотносит с некой ключевой точкой зрения, с одной более или менее последовательной и ясно выраженной системой, исходя из которой воспринимает мир, мыслит и чувствует, с единым, универсальным, всеобъемлющим первопринципом, который, собственно, и придает смысл всему, что они говорят и делают, – и теми, кто способен одновременно заниматься многими предметами, зачастую не имеющими друг к другу никакого касательства, а то и вовсе противоположными, связанными между собой разве что de facto, в силу сугубо ситуативных психологических или физиологических причин, и не имеющими отношения к единым нравственным или эстетическим принципам. Между такими людьми лежит глубокая пропасть».

Даже симпатизирующие Дональду Трампу не могут не отметить его способность преследовать противоречивые цели по неясным психологическим причинам без опоры на какой-то определенный моральный принцип. И если Хаменеи — это квинтэссенция «ежа», Трамп — одна из вариаций классической «лисы». Его секреты базируются на том, что он говорит больше, чем знает.

Чем больше эксцентричных провокаций исходит от Трампа, тем больше разгорается аппетит к риску у Тегерана. Сюзанн Малоне из Института Брукингза пишет, что Трамп решил заново выучить один и тот же трудный урок, который до него проходили шесть американских президентов. Если Ирана готов погрузить свое население в экономический кризис только из ненависти к США, у США остается очень мало инструментов для сдерживания этого порыва. 

Противостояние властей Ирана и США — только одна составляющая большой картины. За спором ежа и лисы почти не слышно голоса общества. Однако когда лидеры, в чьих руках находятся ресурсы и судьбы, не просто демонстрируют неспособность обеспечивать безопасность и благосостояние своих граждан, но и открыто устремляются к удовлетворению своих болезненных амбиций, общества не должны оставаться в стороне, забывая, что голос граждан — решающий. Сама возможность разрушительных войн должна быть исключена из повестки дня не просто как несовременная, но как противная человеческой природе. Иначе история человечества рискует обратиться вспять.

Читать полностью (англ. яз.)


Стены в голове // The Guardian // Independent

Первая «напутственная речь» в Гарварде прозвучала в 1642 году. С тех пор университетская традиция обращения к выпускникам в конце учебного года не прерывается. Самые знаменитые речи превращаются в тексты и становятся частью мифологии университетов. В этом списке речь Уинстона Черчилля в 1941 году в колледже Харроу, разговор Джона Ф. Кеннеди со студентами Американского университета в 1963 году, речь Дж.К. Роулинг в Гарварде в 2008-м, выступления Барака Обамы, Стивена Спилберга, знаменитая речь Курта Воннегута в Массачусетском технологическом институте и речь Стива Джобса в Стэнфорде.

В этом году в Гарварде во время традиционного, уже 368-го, собрания к студентам обратилась канцлер Германии Ангела Меркель, начавшая свое выступление цитатой из Германа Гессе «в каждом начинании заложена магическая сила, которая хранит нас и помогает нам жить». Ангела Меркель вспоминала, как она росла в Восточной Германии, недалеко от Берлинской стены. Каждый день, возвращаясь из института, она шла вдоль стены, за которой была свобода, но в последнюю минуту сворачивала к дому. Для нее это была самая сильная метафора «поворота от свободы в последнюю минуту». Она не была диссидентом, не пыталась бежать из страны, но и делать вид, что стены не существовало, у нее не получалось.

По ее словам, стена ограничивала ее физические возможности, но не могла ограничить ее мысли. И когда в 1989 году требование свободы достигло в обществе пика, в Польше, Венгрии, Чехословакии и Восточной Германии сотни тысяч людей вышли на улицы и разрушили стену. Произошло что-то, что многие, включая саму Меркель, считали невозможным: там, где стояла мрачная стена, открылся выход. То, что казалось сделаным навечно, в одночасье исчезло. И для многих это стало единственной возможностью перестать отворачиваться от свободы в последний момент.

И стены и кризисы — заключает Ангела Меркель — дело человеческих рук, а значит, в человеческих силах исправить сделанное. Но для этого необходимы усилия всех и каждого.

В завершении своей речи Меркель сказала, что сегодня больше, чем когда-либо наши действия должны быть устремлены к мультилатерализму, а не к унилатерализму, не к национальному, но к глобальному, к смотрящему вовне, а не к изоляционизму. У человечества не остается выбора - решать проблемы придется вместе, а не поодиночке.

Известное стихотворение Роберта Фроста начинается словами:

“Something there is that doesn't love a wall,That sends the frozen-ground-swell under it,And spills the upper boulders in the sun;And makes gaps even two can pass abreast.” //Есть что-то, что не любит ограждений,Что осыпью под ними землю пучитИ сверху сбрасывает валуны,Лазейки пробивает для двоих.

Сегодня, 30 лет спустя после падения Берлинской стены, когда казалось, что человечество уже усвоило ее урок, из пустоты появляются новые стены. Американский президент Дональд Трамп, одержимый идеей стены на границе США и Мексики, теперь предложил построить стену между Ирландией и Великобританией, несмотря на то, что Лео Варадкар, лидер правящей партии и премьер-министр Ирландии, высказался о том, что Ирландия хотела бы избежать необходимости строить стену после вступления в силу брексита. В разговоре о той же стене между Америкой и Мексикой понтифик Папа Римский Франциск сказал: "В социальном и гражданском контексте я призываю не возводить стены, а строить мосты".

Стихотворение Фроста заканчивается словами: 

“And he likes having thought of it so wellHe says again, "Good fences make good neighbours."// И так привязан к ней, что повторил:"Сосед хорош, когда забор хороший". (Перевод М. Зенкевича)

Одной рукой человечество строит стены, другой разрушает. Образ стены присутствует как в мире образов, так и в реальном мире. И кажется, сколько бы уроков не было преподано человечеству, каждое новое поколение проходит свой урок заново.


Вернуть дух верховенству права // Project Syndicate

Aнтара Халдар, профессор эмпирических правовых исследований в университете Кембриджа, пишет о постоянной ошибке либерально-настроенной части общества — верховенство права, даже установленное однажды, нельзя считать само собой разумеющимся. Это и самонадеянно и безответственно.

Верховенство права, как и любое благо, надо поддерживать каждый день. Даже идеально прописанный свод правил, как и любая конституция, не гарантируют права, как самый хороший брачный контракт не гарантирует счастливого брака. Чтобы союз оставался крепким, счастливым, мирным, безопасным и процветающим, нужна ежедневная работа. Общества, как и пары, только выигрывают, если регулярно обновляют свои обеты.

Англо-американский мир, когда-то путеводная звезда во вселенной “верховенства права”, постепенно скатывается в конституционный хаос. В США администрация президента Дональда Трампа проводит последовательную проверку на прочность системы сдержек и противовесов. В Британии, дискуссия о брексите грозит разделить страну надвое, если не разбить на множество осколков.

Несмотря на то, что у США и Великобритании очень разные конституции, одна кодифицирована, другая - нет, в обеих прослеживается едва различимая взаимосвязь формальных законов и неформальных норм и конвенций. Именно по этой причине невозможна однозначная интерпретация Статьи 50 Лиссабонского договора, в которой прописан процесс выхода из европейского блока. Аналогично нет однозначного ответа на ситуацию вокруг доклада Мюллера по итогам расследования российского вмешательства в американские выборы. Люди, писавшие эти законы, сделали свою работу хорошо, но они не могли предвосхитить ни одну из приведенных ситуаций.

История показывает: правила лучше закрепляются в обществе, если их приходится применять внутри того, что психологи называют «морально-нравственным механизмом». Лауреат Нобелевской премии, профессор Принстонского университета Даниэль Канеман в своей книге «Думай быстро и медленно» предложил две системы, описывающие человеческое мышление, где «система 1» — мышление, основанное на эмоции и инстинкте, противопоставляется «системе 2», основанной на созерцании и логическом мышлении. Когда либеральная теория ставит «я» в центр, отодвигая «мы», она не учитывает фундаментальный факт того, что люди социальны по своей природе.

Работа биолога Джозефа Хенриха демонстрирует, что возможности взаимодействия были главной действующей силой эволюции. При этом целый ряд исследований подтверждает: поддержание слишком большого количества связей трудно для человека. Психолог-эволюционист Робин Данбар утверждает, что человеческий мозг в оптимальном режиме способен обрабатывать информацию о сети, количество членов которой не превышает 150 единиц. Однако это не означает, что попытки создать крупномасштабные управленческие структуры обречены на провал. В книге Ары Норензаян «Большие Боги» показано, как религии успешно справлялись с подобной задачей на протяжении столетий. Для светских обществ необходимым условием для поддержания работы институтов является создание политической и гражданской риторики.

Безусловно, в руках у политических лидеров находятся огромные ресурсы для выстраивания солидарности в обществе. Яркий пример — выступление новозеландского премьер-министра Ясинды Ардерн после террористической атаки в марте. К сожалению, институты Америки и Великобритании в последнее время игнорировали упадок гражданского общества, хотя еще 20 лет назад Роберт Пантэм в своей книге «Боулинг в одиночку: крах и возрождение американского сообщества» — предупреждал о тенденции упадка социального капитала в американском обществе, выражавшейся в сокращении числа гражданских ассоциаций. Как результат — применение права свелось к системе внеэтических ограничений, которые можно обойти.

Возражая знаменитому высказыванию бывшего премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, (гражданское) общество существует. При попытке вместить концепцию гражданского общества в узкую колею институтов, вырванных из социального контекста, мы рискуем лишить общество гибкости, необходимой для выживания. Но без чувства солидарности конституции превращаются в опасно хрупкие структуры, особенно в ситуации роста популярности популистов, которые спешат заполнить пробелы в ценностной системе при помощи националистических сантиментов.

Западу стоило бы уделять меньше времени развитию формальных институтов и больше помогать развитию гражданского чувства и солидарности. Потому что люди значат больше, чем процедуры. Только если мы вдохнем душу в понятие верховенства права, мы сможем начать долгий процесс восстановления и оздоровления наших политических систем.

Читать полностью (англ. яз.)


Читать также:

Выпуск №3: Протесты в Гонконге, Оруэлл и Конец света

Иван Крастев: Европессимизм

Выпуск №2: Турция, Сахаров, Мандела и искусственный интеллект

Выпуск №1: Сила детей, "ностальгия", будущее фейсбука, Рукзит и "Чернобыль


Березкина Инна

другие статьи:

Сила детей, "ностальгия", будущее фейсбука, Рукзит и "Чернобыль": обзор англоязычных СМИ, выпуск №1

Турция, Сахаров, Мандела и искусственный интеллект: обзор англоязычных СМИ, выпуск №2

Иван Крастев: Европессимизм

Протесты в Гонконге, Оруэлл и Конец света: обзор англоязычных СМИ, выпуск №3

Греция, защитницы планеты и неустаревающий либерализм: обзор англоязычных СМИ, выпуск №5

Как “никогда больше” превращается в “это может случиться здесь”

Это было понятно ещё в 1943-м. “Et alors?”

Мир, который мы знали, подходит к концу

Волны антилиберализма в Центральной и Восточной Европе идут на убыль

Живая цепь - из 1989 в 2019

Когда правоохранительные органы выходят из-под контроля в либеральных демократиях

Томас Манн против Гитлера

Пять подростков, изменивших мир

Это не только про климат

Как Хайек, Поппер и Шумпетер ответили тирании

Демократия: баланс на грани

Как либерализм в Восточной Европе стал “богом, который обманул”

О взаимозависимости сегодня и всегда

2019 - год, говоривший о достоинстве

Как заканчивалась Холодная война. Арчи Браун о Рейгане, Тэтчер и Горбачеве

Разговор о политике в эпоху сенсаций

Семь последствий пандемии коронавируса

Холодный душ как возможность расширить измерение гражданского

Шансы на выход

Нет дороги назад

Джордж Сорос: Это кризис всей моей жизни

Как помочь этому городу устоять

Потому что жизнь имеет значение

Временные и перемещённые

Касается ли меня этот мир

Осознанность для перемен

Прав ли Фукуяма и откуда нам ждать опасность