библиотека статьи

“Нормальные показатели репрессивного государства": что мы знаем о летних протестах?

Этим летом в Москве прошли крупнейшие протесты со времен 2011-2012 годов. Власть предсказуемо ответила на них очередными репрессиями. Что мы знаем об участниках нового протеста, как на митинги и преследования активистов реагируют за пределами столицы, и к чему может привести политический кризис, эксперты обсудили 4 сентября в «Мемориале».

Портрет протестующего

Мини-опросы на акциях 3, 10 (согласована с властями) и 31 августа показали, что большая часть участников — примерно 60% — это мужчины, рассказал доцент факультета экономических наук ВШЭ Алексей Захаров. Медианный возраст митингующих составил 33 года на большой согласованной акции 10 августа и чуть ниже — 30 лет — на акциях 3 и 31 августа. Людей студенческого возраста было меньше четверти. Средний возраст задержанных чуть поменьше, 27 лет, но даже среди задержанных студентов было сильно меньше половины. Иногородних на акциях, вопреки заявленному на федеральных телеканалах, было всего около 5%. Москвичей на акции было 80%, а 15-17% — приехали из Подмосковья. Вопрос об уровне образования задавался только на акции 31 августа. Ответы показали, что подавляющее большинство участников протеста окончили вузы, а 4% имеют ученые степени. 

Численность несогласованных с властями акций (на согласованных стоят рамки, и подсчет традиционно ведет проект «Белый счетчик») эксперты приблизительно оценили в 20 тысяч человек 3 августа и 10 тысяч человек 31 августа. Цифры, по словам Захарова, были получены с помощью опроса выборки людей: людям на акциях задавали вопрос, отмечались ли они на страницах мероприятия в Facebook и наоборот — отметившихся в соцсети спрашивали, вышли они в итоге на улицу или нет.

Некорректно связывать протест только со школьниками и студентами, подчеркивает доцент Центра типологии и семиотики фольклора РГГУ Александр Архипова: «Самая юная возрастная группа более склонна брать в руки плакаты, из-за этого они чаще попадают на фото, их лучше видно. Из-за этого возникает иллюзия, что протест моложе, чем нам кажется». Но и в целом участники новых протестов стали стали чаще брать в руки плакаты, ленточки, шарики, причем наиболее активно это делают молодые женщины: «Мы все хорошо понимаем, что это увеличивает риски, причем не только на несогласованных акциях». 

Структура репрессий

Репрессии кажутся беспрецедентными, но это не так, говорит Григорий Охотин из «ОВД-Инфо». «Масштабы очень велики за счет их географической и временной спрессованности,— поясняет он.— Но в целом это “нормальные” показатели нашего репрессивного государства». Сейчас речь идет об уголовном преследовании двух десятков человек, а после акций 2017 года были осуждены 9 человек, после чего репрессии прокатились по 75 регионам России: «Ту репрессивную кампанию органы не превысили». 

В чем репрессивная волна побила рекорды, так это в количестве статей, по которым возбуждены уголовные дела: помимо традиционных «массовых беспорядков» и «насилия в отношении полицейского», это и «воспрепятствование деятельности избиркомов», и «оставление детей в опасности». В 2017 году активистов судили только по четырем статьям. «Протест стихийный и децентрализованный, реакция силовых ведомств такая же — стихийная и децентрализованная»,— говорит Григорий Охотин.

Преследования активистов усложняют публичную репрезентацию себя как протестующего в социальных сетях, говорит Александра Архипова: «Люди либо пишут что-то в социальных сетях, либо ходят на митинги. На последнем несогласованном шествии по бульварам огромное количество информантов сказали нам, то они не отмечались в Facebook».

Отношение к протестам

О протестах знают не только в Москве, но по всей России, следует из опросов «Левада-центра». В столице о протестах осведомлены 77% респондентов, почти половина из них активно следят за происходящим, в регионах — 63%. «Даже по общероссийским данным, московские протесты занимают первые строчки в списке самых важных событий лета вместе с пожарами и наводнениями, и сразу после самолета, который сел недавно [на кукурузное поле], он все затмил»,— говорит заместитель директора «Левада-центра» Денис Волков

23% опрошенных относятся к протестам положительно, 25% — отрицательно, и почти половина — нейтрально. При этом мотивы протестующих респонденты связывают с недовольством положением дел в стране (41%), политикой властей (34%), недопуском кандидатов до выборов (28%), недовольство разгоном демонстраций, действиями полиции (15%). Каждый десятый при этом считает, что демонстрантам заплатили, но не уточняет, кто именно (4,7%), либо полагает, что это делает «Запад» или «Навальный» (по 3,8%). Наконец, очень многие сходятся в оценке действий полиции: с тем, что силовики действовали на акциях жестко и необоснованно использовали силу, согласны почти 41% опрошенных.

Если что-то принципиально изменилось в новой протестной кампании, так это реакция общества, говорит участник «ОВД-Инфо» Григорий Охотин. Люди выходили на улицы несмотря на репрессии, а «ОВД-Инфо» только за июль поддержали 8,5 тыс. человек на сумму 8 млн рублей: «Для любого, даже благотворительного НКО, это огромные размеры». Если раньше репрессии срабатывали и приводили к тому, к чему должны приводить по идее, — к затуханию протеста, теперь общество реагирует по-другому,— полагает Охотин.

Протестный митинг на проспекте Сахарова

Что дальше?

Протесты этого лета в сравнении со всеми предыдущими — очень важный, если не важнейший шаг в самоорганизации общества в России, в определении им исторической субъектности и преодолении того положения, при котором власть остается осевым общественным институтом, считает политолог Татьяна Ворожейкина. Наиболее массово, по ее мнению, люди выходят по призыву Навального. Но реальную степень воздействия Навального на процесс самоорганизации должен показать успех или неуспех «умного голосования». Горожане продемонстрировали очевидную способность к нарастающему коллективному действию в условиях ареста лидеров протеста, однако ответственность за коллективное действие становится сугубо индивидуальной, говорит Ворожейкина. Здесь, по ее словам, происходит смещение акцентов: право на мирный протест Конституция гарантирует всем, но, защищая задержанного или арестованного, нередко апеллируют к тому, что он журналист или вовсе случайный участник акции. «Получается, остальных [преследовать] можно? Когда мы ищем лазейки для смягчения или обхода наказания, мы признаем право власти наказывать за защиту абсолютно конституционного права на мирный протест»,— полагает Ворожейкина. Перспективы изменений не самые оптимистичные, полагает эксперт. «Никаких признаков раскола в элитах мы не видим, если не принимать во внимание заявление Чемезова (он заявил, что наличие “здравой оппозиции” идет на пользу государству, а протесты связал с тем, что люди “сильно раздражены”.— прим. авт.) Очевидно, что без раскола в правящих группах репрессивный авторитарный режим трансформироваться в России не может. В 2017-2019 годах сотни тысяч людей месяцами выходили на улицы крупнейших городов Венесуэлы, но раскола в верхах так и не произошло, и власть устояла»,— заключает она.

Социолог Григорий Юдин подчеркивает, что с нарастанием протестной активности неразрывно связан кризис репрезентации: «Это не просто ситуация, когда представители власти не представляют население, но и когда оно начинает по этому поводу напрягаться и переживать. Москва — особенно узкое место: всем ясно, что «Единая Россия» не имеет здесь никакой поддержки». Избирательное законодательство, по его мнению, создало идеальные условия, чтобы демократы могли рекрутировать максимальное количество сторонников. «Когда за тобой 15 человек — ты никто, когда за тобой пять тысяч (примерно такое количество подписей должен был собрать в своем округе каждый независимый кандидат.— прим. авт.) — это другое дело». Кризис перехватили силовые структуры, но удастся ли им выполнить задачу победы власти в 45 округах — покажут итоги голосования 8 сентября: «Понятно, что когда в повестке появляются суды, это деморализует людей. Но сейчас вместо того, чтобы начать ходить только по судам и плакать, люди продолжили выходить на улицу». Главный риск для власти сейчас в том, что «ситуация превратится в референдум по одобрению того, что происходит»: «В условиях, когда способов выразить недовольство не так много, у администраторов не очень хорошие шансы. Мы видим, что они паникуют: все время в Москве шли опросы – как вы отнесетесь, если Навальный отрекомендует кандидатов, и как отнесетесь, если Собянин отрекомендует кандидатов». Как бы все ни закончилось, кризис репрезентации «никуда не денется», говорит Юдин. Под вопросом — легитимность действий «полицейских революционеров». «У меня ощущение, что никакой легитимности ни сроки за твиты-ретвиты, ни сроки за блоги, ни даже сроки за защиту женщин, которых избивают, на самом деле не имеют. И вопрос в том, удастся ли это показать сейчас»,— полагает эксперт.

Общие межстрановые данные говорят о том, что плохое экономическое положение скорее приводит к протестам и революциям, говорит экономист Константин Сонин: «Но наш опыт последних десяти лет показывает, что как на данные ни гляди, никакой такой связи не видно». По мнению Константина Сонина, экономисты не должны смотреть на то, что люди говорят социологам, а должны сосредоточиться на том, что люди делают. «Когда в 2014 году была масштабная кампания пропаганды против США, социологи фиксировали изменение отношения [к Америке], но если посмотреть на то, что люди покупают или какие фильмы смотрят, то эти отношения не так соотносились»,— пояснил он. При этом, если посмотреть социологические данные о готовности к протестам по экономическим причинам, то бросится в глаза волатильность этого параметра, отмечает эксперт: «Нет никакого экономического параметра в жизни людей, который менялся бы так быстро». Другое дело — экономические новости, но они «не имеют непосредственного отношения к благосостоянию людей». «Понимаю, что это непривычно звучит, но сама по себе пенсионная реформа затрагивала минимальное количество людей. Тем не менее реакция, и очень резкая, есть». Значит, связь между экономическим положением и протестами все-таки существует. Но пока «было бы честно сказать, что мы не знаем ничего о том, как это скажется на протестах», резюмирует Константин Сонин.

Записала Наталья Корченкова

Полная видеозапись экспертной дискуссии:


Рогов Кирилл Юрьевич

другие статьи:

Станет ли Россия авторитарной гегемонией?

Чем грозит изменение Конституции

Справедливость и право в России

Юдин Григорий Борисович

другие статьи:

Место встречи свободных граждан

В Сахаровском центре прошла конференция "Свобода, публичная роль и ответственность интеллектуалов"

Конференция "Свобода, публичная роль и ответственность интеллектуалов". Видеозаписи всех сессий

Социальное государство: зачем оно нужно и можем ли мы его себе позволить?

Идея защиты Конституции, соблюдения ее самими властями по-прежнему актуальна

Гудков Лев Дмитриевич

другие статьи:

Презентация книг Школы гражданского просвещения

Лев Гудков об оппозиции

Конец истории — 1989. Почему 30 лет спустя она началась заново?

В Москве прошла вторая ежегодная конференция “Российские реалии: государство, социум, гражданское общество”

Конференция «1989: Великие ожидания 30 лет спустя». Полная видеозапись

Конференция “Российские реалии: государство, социум, гражданское общество”. Все видеозаписи

Мы имеем дело с резким упрощением публичного пространства