библиотека статьи

Хиросима в оптике национальной памяти: Россия VS США

21 февраля в Сахаровском центре прошла дискуссия о национальной памяти. С докладом «Хиросима в оптике национальной памяти: Россия VS США»  выступал профессор отделения антропологии Вашингтонского университета в Сент-Луисе Джеймс В. Вёрч. В обсуждении принимали участие профессор Европейского университета (СПб) Иван Курилла, профессор департамента политической науки НИУ Высшая школа экономики Ольга Малинова и профессор социальных наук НИУ Высшая школы экономики Елена Рождественская. В роли модератора выступал доктор исторических наук, директор издательства «Нестор-История» Сергей Эрлих.

Основные тезисы (автор - Таисия Шенцева):

Во вступлении Сергей Эрлих объяснил, что означает "национальная память". Даже если мы лично были участниками каких-то событий, мы помним о них опосредованно. Коллективная память структурирует наши личные воспоминания, убирая не вписывающиеся кусочки. В последнее время на формирование коллективной памяти все большое влияние оказывает медиа. В некоторых случаях и индивидуальное может влиять на коллективное. К примеру, роман "Война и мир" был индивидуальным воспоминанием, но стал коллективным нарративом в силу его популярности.

Профессор Вёрч пошёл ещё глубже, заявив, что существует схематический нарративный шаблон. У разных национальных сообществ есть разные нарративы, которые определяют восприятие не только прошлого, но и современных политических событий. Российский нарратив звучит как "изгнание чужеземного врага". К примеру, российские военные любят говорить о том, что если бы советские войска не вторглись в Чехословакию и Афганистан, а российские в Крым, "через два часа там были бы американцы".

(У этой встречи есть предыстория – профессор Вёрч написал статью о российском историческом нарративном шаблоне, перевод которой на русский вызвал неоднозначную реакцию: одни российские эксперты отказались ее обсуждать, ссылаясь на политические пристрастия, другие утверждали, что это выглядит, как "попытка научить жизни туземцев". Вёрч вынужден был признать, что писал свою статью для западного читателя и нельзя было просто переводить ее на русский. Нужно было дописать ее и рассматривать не только российский нарратив, но и американский. И на этой лекции он решил это исправить).

Профессор Вёрч признался, что ему самому трудно заметить, когда его мнение о событии сконструировано. Пример – Хиросима. В России принято считать, что ядерный удар был не нужен, что американцы хотели просто запугать Сталина. При этом американцы, в том числе и Вёрч, убеждены, что Трумэн просто стремился принудить Японию к капитуляции и выиграть войну. Они не могут представить, что Трумэн мог пойти на такой шаг без необходимости, так как США – "град на холме". "Град на холме" – это образ, символизирующий американскую исключительность. Это такой же нарратив, как и "изгнание чужеземного врага" для России.

Национальные нарративы надёжно связывают общество в одно целое и отличают от других обществ. На протяжении тысячелетий человеку приходилось принимать решения мгновенно: определять кто друг, а кто враг, бежать или драться. Поэтому сейчас, делая выводы, мы практически не задействуем логическое мышление, мы используем "быстрое мышление".

Президенты используют нарративы в своих речах. Слушая выступления Рейгана, американская публика делает выводы, основанные на нарративах, даже не понимая, откуда берутся эти предпосылки. Та же самая речь не могла бы вызвать такую же реакцию в Россию, Китае или Франции. Пока мы не встречаем людей из других стран, мы не можем понять, как сильно это влияет на нас.

Елена Рождественская в ответ на доклад подметила, что коллективная память – это эгоистичный феномен. Вопрос об истинности и ложности нарратива контрпродуктивен, потому что функционален. Если нарратив объединяет и разделяет группы, он функционален в той степени, в какой работает. Елена одновременно согласна и не согласна с предложенным для россиян нарративом "изгнание чужеземного врага". С одной стороны, Лев Гудков выпустил книжку "негативная идентичность", которая показывает, что этот нарратив нам, действительно, свойственен. Однако, помимо него есть и другие. К примеру, нарратив "собирателя земель".

Иван Курилла поспорил с тезисами доклада. По его словам, историки стараются работать с чем-то осязаемым, а в случае с нарративом это сложно. Как его определить, операционализировать, классифицировать? Кроме того он согласился с Еленой Рождественской в том, что у многих обществ существует больше одного нарратива. В США, к примеру, есть нарратив "страна, борющаяся за свободу". У каждой идейно-политической традиции есть свои нарративы, которые еще и развиваются. Соответственно, политика конструируется, опираясь на разные нарративы.

Ольга Малинова добавила, что бывает и такое, что разные нации производят один и тот же нарратив. Однако, проблема в том, что нарративы многообразны и возникают разными путями. Мы можем в разных примерах находить проявления нарратива, но на основе этого сложно сделать более широкие выводы. Тут могут возникать ошибки. В 1940-50-е годы была популярна идея "национального характера", которую затем разгромили Алмонд и Верба. Их теория политической культуры показала, что внутри каждой культуры есть свои субкультуры, поэтому нужно не искать один тип, а смотреть, как разные типы друг с другом переплетаются.