библиотека статьи

Каким будет новый век фабрик мысли

18 января прошло мероприятие, организованное Российским Советом по Международным Делам(РСМД). Профессор Школы Флетчера Дэниел Дрезнер, генеральный директор РСМД Андрей Кортунов и директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин обсудили “Каким будет новый век фабрик мысли?” Модерировал мероприятие Антон Цветов, эксперт Центра Стратегических Разработок и РСМД.

Видео на английском языке

Главные тезисы (автор - Таисия Шенцева)

Дискуссия началась с доклада Андрея Кортунова, который рассказал об основных трендах в индустрии, которые одновременно являются и вызовами.Во-первых, если раньше преобладало мнение, что важнее специализироваться на одной стране, изучать ее, владея языком и зная культуру, то сейчас заметен тренд к генерализации. Это означает, что человек вчера, писавший о конфликте в Сирии, сегодня может писать о конфликте на территории Украины. Второй тренд, касается некого противостояния между ученными и высококвалифицированными, образованными журналистами, где побеждают все чаще последние. Третий тренд заключается в том, что люди больше не читают длинные тексты, а значит экспертное сообщество должно представлять результаты в другом виде. Суть четвертого тренда в том, что фабрики мыслей становятся менее институционализированными. Команда может собраться вместе для выполнения только одного проекта, включая в себя экспертов из разных организаций. И последний, пятый, тренд, сводится к тому, что эксперты стремятся доказать, а не объяснить что-то.

Следующий спикер – Дэниел Дрезнер, основывает свои тезисы на его недавно вышедшей книге «Индустрия идей: как пессимисты, партийные и плутократы меняют рынок идей». Он затронул гораздо более широкий спектр тем, хотя обозначил, что его выводы применимы в основном к Америке и Европе.

Дрезнер считает, что есть два вида стиля интеллектуальной мысли: 1) публичные интеллектуалы, которые критикую работы других и хороши в этом, но не придумывают своих концепций; 2) лидеры мыслей, которые хорошо придумывают большие идеи, но верят в то, что их большая идея способна решить любую проблему. Оба этих типа нужны, но кто из них доминирует, определяет насколько высок порог для появления новых идей и гибели плохих.Существующие сейчас тренды способствуют доминированию лидеров мыслейв Америке. Первый из них заключается в том, что доверие к институтам подорвано. Причем это касается не только государства, но и любых социальных институтов, такихкак бизнес, медиа, академия и т.п. Единственное исключение – военные. Поскольку публичные интеллектуалы чаще обитают в более традиционных институтах, такой тренд способствовал росту лидеров мыслей.

Второй тренд – политическая поляризация. Демократы и Республиканцы не просто не согласны, они не доверяют друг другу. Третий тренд – рост экономического неравенства, который приводит к увеличению плутократов. Они не знают, как распорядиться всеми деньгами и вкладываются в идеи, финансируя что-то вроде интеллектуальных салонов. И если тяжело говорить правду власти, то еще труднее говорить правду деньгам. Этот тренд связен с тем, что золотые временя фабрик мысли прошли. 15 лет назад фабрики мысли хорошо финансировались, особенно исследования в области международных отношений, к которым возрос интерес после 9/11. Однако, после кризисафинансирование значительно сократилось и понадобилось найти новые источники дохода, которые включают: 1) иностранные правительства; 2) корпорации; 3) радикальных сторонников. Однако, во-первых, такие источники приводят к конфликту интересов, а, во-вторых, стало непонятно, кто является аудиторией фабрик мыслей. Считалось, что цель – вовлечь правительство, но в эпоху популизма еще и не ясно, как это делать. Должны ли фабрики мысли поставлять правительству отчеты и обсуждать проблемы за закрытыми дверями? Или это должно быть похоже на публичную компанию, с вовлечением социальных медиа и созданием привлекающих роликов? Ответ на этот вопрос до сих пор не ясен. Проблема для фабрик мысли состоит еще и в том, что конкуренцию им составляют ориентированные на прибыль экспертные организации, такие как консалтинговые компании. Эти компании избегают конфликта интересов, поскольку их цели проще.

Что же необходимо делать фабрикам мысли в будущем?

  1. Делать то, что они делали раньше, но лучше. Этот означает использование социальных сетей и медиа, чтобы сделать материал доступным для более широкой аудитории. Хотя Дрезнеримеет некоторые сомнения, касательно этой стратегии, он считает, что издержки столь невелики, что точно стоит попробовать.

  2. Выступать в роли координаторов. Преимущество фабрик мыслей в том, что они могут встречаться с акторами, с которыми государство не может встречаться и может собрать в одной комнате людей, которые иначе бы не собрались вместе. Это нужно использовать. Тренин в определенной мере разделяет эту точку зрения и видит фабрики мысли в будущем в роли менеджеров, а не больших исследовательских институтов.

  3. Заняться составлением рейтингов. Страны безумно беспокоятся о своем статусе. Их волнует, на каком месте в рейтинге они находятся по всевозможным показателям. Достаточно легко создать методологию для рейтингов, и при этом она привлекает много внимания. Плюс фабрики мысли могут предоставить действительно качественную оценку.

В центре дискуссии, следующей из начавшейся сессии вопросов и ответов, оказалась интересная тема противостояния академии и журналистов в экспертизе. Андрей Кортуноввыделил несколько причин, объясняющих почему журналисты захватывают сферу экспертизы. Во-первых, если исследователь изучает одну страну, то существует риск попасть в методологическое геттои оказаться изолированным от коллег, которые не принимают твои работы. Во-вторых, свою роль играет доступность информации. Сейчас статья из любого уголка мира может быть прочитана (с помощью гугл переводчика, если она на незнакомом языке). В-третьих,проще превратить журналиста в ученого, чем ученого в журналиста. В современном мире умение писать, становится важнее умения думать, хотя он и признает, что журналисты высокообразованны и замечательные специалисты.

Тренин не захотел заканчивать дискуссию на такой ноте. Он считает, что написанноена 20 страниц,можно сократить до двух страниц или двух абзацев. Касательно умения думать, он остро подметил, что нужно очень много подумать, чтобы написать твит, который был бы серьезным заявлением. В современном мире, когда у людей не так много времени, важнее всего то, как ты выражаешь себя. Суть не в том, чтобы произвести на свет книгу или статью, а чтобы сказать что-то новое и важное. Тренин подчеркивает, что у нас нет нехватки информации, но не хватает объяснений действительности. И если ты можешь объяснить, что происходит с Америкой, Россией или Китаем – в этом и заключается суть. Кроме того, на его взгляд, у чиновников очень мало времени на работу с фабриками мысли и это еще один аргумент в пользу того, чтобы выражать рабочие идеи лаконично.

Хотя большинство экспертов, сошлись во мнении, что журналисты лучше в коммуникации, потому что пишут убедительнее. Дрезнер считает, что академики тоже пишут неплохо, но мыслят академически. Им нужно объяснить каждый аргумент, все логические предпосылки и исключения, составляющие список до буквы к. Из-за этого и появляются книги на 500 страниц, но это не плохо, это тоже нужно. Кроме того, Дрезнер подверг критики прозвучавший в одном из вопросов призыв к созданию универсальных солдатов, которые могут писать академические тексты, делать их доступными и донести эти идеи до правительства. Он верит, что человеку трудно совмещать эти роли и даже если он может, то его будут просить делать так много, что он начнет делать это плохо. Поэтому и нужны фабрики мысли, которые будут выступать в роли посредника, так как в конце концов нужны и журналисты, и ученые. Из контекста дискуссии, кажется, что с последний тезис не вызывает разногласий.