библиотека статьи

Андрей Захаров и Владимир Рыжков об оппозиции

9 февраля 2019 года в "Мемориале" прошел семинар Школы Гражданского Просвещения "Об оппозиции", разделенный на 5 тематических сессий: общество, политика, аналитика, социология, философия.

Основные тезисы второй сессии (эксперты — Андрей Захаров и Владимир Рыжков, автор резюме — Таисия Шенцева):

Андрей Захаров в своём выступлении обратился к философии Никколо Макиавелли

Из истории Рима Макиавелли знал: когда силы могут свободно противоборствовать, это обеспечивает вольность граждан. Распри между династиями гарантировали сохранение демократии в Риме, а там, где они отсутствовали, принимали законы, которые никак не связаны со свободой. Таким образом он приходит к выводу, что социальный конфликт – это не аномалия, а норма, и существование оппозиции — само по себе ценность. Его современников это идея раздражала. Они восхищались венецианской безмятежностью, а разобщённость их пугала. История, однако, показывает, что правда была на стороне Макиавелли: когда умирает оппозиция, умирает и народная вольность. 

Эта тема остаётся важной и до сих пор находит отражение в трудах ученых. Стивен Левицки и Даниэл Зиблатт не так давно опубликовали книгу «Как умирают демократии». В ней они описали основные черты популистов, взяв за главный пример Трампа. По мнению исследователей, популист:

  • Не уважает правила игры;

  • Подвергает сомнению легитимность своих оппонентов;

  • Терпимо относится к насилию или угрозе насилия, которые его сторонники адресуют оппонентам;

  • Ограничивает свободу слова оппонентов, в том числе СМИ.

Авторитарные тенденции сейчас сильны везде. Это хорошо продемонстрировано в другой новой книге «У нас это невозможно? Авторитаризм в Америке». Вопрос в том, как с этим быть? Политические системы Запада не содержат инструменты для сдерживания автократии. Хотя Трампа пугают импичментом, история показывает, что когда за импичментом стоят политические мотивы, он невозможен.

Что же касается России: мы в каком-то смысле первопроходцы, так как из коммунизма перепрыгнули фазу демократии и сразу оказались в автократии. Был ли у нас шанс этого избежать? Реальная оппозиция в России существовала недолго, с 1991 по 1993 год. Благодаря коренной перестройки конституции 1978 года у нас появился настоящий парламент, который мог создавать законы, контролировать власть и представлять избирателя. Исполнительная власть обладала гигантскими полномочиями, но её эффективно контролировала законодательная ветвь. Люди, называющие себя либералами, ругали сложившуюся систему, где президент находится в оппозиции с парламентом, так как это не позволяло провести либеральные реформы. Люди, недавно терпевшие гонения, впали в опасное заблуждение и убеждали Ельцина, что устранив парламент, он сделает хорошее дело. Нормальная для любого демократического режима критика раздражала и пугала Ельцина, и в результате появился указ 1400, уничтоживший Конституцию, представительные органы власти и оппозицию. С 1993 года ничего не остаётся от оппозиции, поэтому Андрей Захаров делает вывод, что путинизм как система родился раньше появления на сцене подполковника Путина. Главной драмой ему кажется то, что люди, демонтировавшие конституцию и уничтожившие оппозицию, продолжают называть себя либералами. Почти никто из них не переосмыслил свои заблуждения, но при этом они критикуют нынешний режим. Пока мы не разберёмся с этой интеллектуальной драмой, у нас не будет нормальной оппозиции.

Владимир Рыжков решил выбрать тоже более общий, теоретический подход.

По его мнению, современный дискурс, описывающий оппозицию, сводится к 5 элементам: 

  • Наша оппозиция ничего не делает, и её не видно;

  • Наша оппозиция не может ни о чём договориться, мешают амбиции лидеров, они никуда не годятся;

  • У нашей оппозиции нет никакой программы, они ничего не предлагают;

  • Оппозиция делится на две части: системная и несистемная. Системная оппозиция сидит в думе, является трусами, мошенниками, соглашателями и имитаторами. Несистемная является импотентами, маргиналами и ничего не делает;

  • Наша оппозиция виновата в том, что победил авторитаризм и коррупция. Иными словами, она виновата в том, что не может прийти к власти и обеспечить изменения.

Адекватно ли такое представление об оппозиции? Какие существуют у неё перспективы? Чтобы ответить на эти вопросы необходимо обратиться к теории.

Оппозиция может существовать в двух формах:

  • Массовые оппозиционные настроения в обществе;

  • Оппозиция, как политические структуры или институты, которые занимают противоположную власти позицию.

Исходя из этого может сложиться три ситуации:

  • В обществе есть массовые оппозиционные настроения, но нет структур;

  • Есть структуры, но нет оппозиционных настроений.

  • Есть и то, и другое, но при этом оппозиционные структуры не получают общественной поддержки. 

По мнению спикера, ситуация в России напоминает третий случай – есть настроения, есть структура, но нет синтеза между ними.

Другая важная классификация – это условия для существования оппозиции по Ханне Арендт. Они включают в себя:

  • Наличие сферы публичной политики, которая институционально представляет собой комплекс структур;

  • Наличие дифференцированного сложного общества, которое можно сравнить с разными командами в футболе.

Оба эти условия необходимы. Если рассматривать Россию, как идеальный тип, то можно сказать, что:

  • В ней отсутствует открытая публичная сфера. Институты публичной политики носят имитационный характер, а реальная власть выведена из сферы публичной политики в закрытые структуры;

  • Российское общество сегодня не является сложным и дифференцируемым, где различные слои способны консолидироваться, артикулировать свои интересы и защищать их.

То есть два необходимых условия отсутствуют сегодня.

Следующий важный тезис касается теории транзита, которая господствовала после краха СССР. Предполагалась, что страны совершат переход к демократии, состоявший из трёх частей:

  • Конституция и правовое государство;

  • Рыночная экономика на основе частной собственности;

  • Демократия и гражданское общество.

Предполагалось, что все тоталитарные общества растают, усложнятся, будут представлять свои интересы через институты, и оппозиция займёт важнейшую роль в этой политической системе. Однако, это не произошло — и не только в РФ. 

Дарендорф писал, что из всех этих пунктов сложнее всего достичь перехода от тоталитарного общества к гражданскому. На это требуется 30 лет. Сейчас эти 30 лет подходят к концу, и кажется, что требуется больше времени, но мы не знаем сколько. Почему так сложно оказалось изменить общество — неясно, и это хорошее поле для исследований. Сам Владимир Рыжков видит две причины неудачи транзита:

  • Российское общество меняется, но очень медленно;

  • Система стимулов, которая задаётся режимом. Негативные стимулы: репрессии, запреты, санкции за любую самоорганизацию и активность. Позитивные: если ты не участвуешь в политике, не критикуешь власть, то ты можешь нормально существовать, строить карьеру и бизнес.

Это сочетание консервирует состояние нашего общества.

Несколько важных тезисов прозвучало во время секции вопросов-ответов:

  • Есть точка зрения, что Иван III, создатель Российского государства, перенял монгольскую культурную матрицу, где государство — это всё, а человек ничто. Владимир Рыжков не считает, что культура неизменна. Лоуренс Харрисон и Самюэль Хантингтон в книге «Культура имеет значение» тоже приходят к выводу, что культура медленно, но меняется. Общество меняется под влиянием экономики, среды, образования, хороших книжек. Плюс Россия была другой. Перед большевистским переворотом общество было сложное, дифференцированное, существовала и сфера публичной политики.

  • Дарендорф предлагает различать гражданские и частные добродетели. Ни одна власть не может не опираться на добродетельность, вопрос в том, какой её тип культивируется. В авторитарных режимах такие частные добродетели, как благотворительность, поощряют, а такие гражданские, как критическое мышление или способность выступить с протестом и поддержать оппозицию, подавляют. Может ли произойти переход? Это открытый вопрос. Владимиру Рыжкову кажется, что это возможно в какой-то момент. В России сейчас один из самых низких в мире уровней горизонтального доверия. Но привычка к горизонтальному доверию, солидарности, навыки в сфере частного добродетели могут привести к развитию гражданской добродетели. Хотя это только гипотеза.

  • Общество потребления сдерживает авторитаризм, говорит Андрей Захаров. Во-первых, до тех пор пока сохраняется общество потребления, которое позволяет и правящей элите пополнять свои карманы, перехода к тоталитарной диктатуре не произойдёт. Во-вторых, экономика потребления означает высокие доходы, что создаёт оппозиционный потенциал. В-третьих, если вы привыкли к разнообразию на рынке, т.е. у вас есть разные виды колбасы, разные фирмы, то вам кажется странным то, что в политике предлагают одно и то же.